— Сейчас покажу, сколько, — добавила я.
Андрей взялся за нож, но резал капусту широкими, неровными кусками. Я подошла, остановила его руку, объяснила, как нужно тоньше. Обычно в такой момент я бы молча забрала нож и доделала сама, но теперь заставила себя отойти и ушла переодеться. Когда вернулась на кухню, Андрей всё ещё старательно шинковал. Возле него уже стояла миска, полная кривоватых полосок.
Лариса Павловна решила, что останется у нас на ночь, чтобы утром «быть на подхвате». Артём предложил вызвать ей такси и оплатить поездку. Бабушка сразу нахмурилась.
— Я, выходит, лишняя?
— Ба, я просто устал, — тихо сказал он. — И мама вымоталась. Давай завтра без гостей, ладно?
Собиралась она долго, будто нарочно. Андрей вынес к машине её пакеты, проводил, потом вернулся.
— Вот из-за этих пирогов все и перессорились, — бросил он.
Я как раз сгребала со стола пустые упаковки.
— Ты действительно так считаешь?
— Давай не сейчас. Я тоже после работы.
— А я тебя после работы на вторую смену не ставлю.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Молча доел холодные макароны, вымыл за собой тарелку. Спать мы пошли не вместе. Я ещё долго слышала, как Артём ходит у себя в комнате, что-то переставляет, открывает ящики. В другой день я бы поднялась, спросила, чем он занят и нужна ли помощь. Но в тот вечер осталась лежать.
В субботу я проснулась сама, без звонка будильника. Артём уже был на кухне и раскладывал продукты на столе. Спросил, верно ли всё отмерил. Я проверила, кое-что поправила. Он достал блокнот и записал, чтобы потом не спрашивать заново.
Работали мы вдвоём. Андрей помыл противни, собрал капустные обрезки, вынес мусор. Артём раскатывал тесто, я занималась начинкой. Первый пирог он залепил неудачно, край расползался, пришлось переделать. Я показала один раз, как защипывать. Со вторым он уже справился сам.
К одиннадцати на столе стояли три готовых пирога. Один вышел немного косой, зато начинка осталась внутри и ничего не вытекло. Артём спросил, можно ли такой отдавать заказчику. Я ответила, что можно: пропёкся он хорошо. Сын сам подобрал для него коробку, аккуратно уложил, подписал, какая начинка.
Перед тем как ехать на доставку, он задержался рядом со мной на кухне.
— Мам, я ведь не из-за того хочу съехать, что вы плохие.
Я стирала со стола муку.
— Я поняла, что тебе хочется жить отдельно.
— Ты всё равно обиделась.
— Я обиделась не на комнату. С этим ты сам решаешь. Мне больно, что ты за меня пообещал.
Он дождался, пока я закончу, и забрал у меня мокрую тряпку.
— Я домою.
Я отдала, но сразу не ушла.
— Знаешь, чего мне вчера хотелось? — спросила я. — Чтобы кто-нибудь хотя бы поинтересовался, как прошла моя смена. Одна женщина вообще не вышла, вторую отпустили домой с температурой. Я не успела даже свои противни вымыть, пришлось ещё за них доделывать. А потом я прихожу домой, и мне начинают объяснять, что я, оказывается, мало работаю. И ты следом: сделай ещё.
Артём опустил тряпку в раковину.
— Я не хотел, чтобы ты до ночи…
— А когда, по-твоему, делать двадцать четыре пирога? Ты же видел, во сколько я вернулась.
— Не подумал.
— Вот именно. А мне от этого обидно.
Он снова взял тряпку. Я не стала стоять и ждать, что он скажет дальше. Ушла в комнату, переоделась. На двенадцать у меня была назначена встреча с подругой, мы договорились ещё в начале недели. Накануне я почти взяла телефон, чтобы всё отменить.
У двери Андрей спросил, надолго ли я. Я ответила, что сама не знаю. Он кивнул и пошёл за последней коробкой.
Вечером Артём отдал мне деньги за три заказа: покупатели при получении доплатили вторую половину. Мы вычли расходы на продукты и разделили оставшуюся сумму так, как договаривались. Андрей сказал, что доставку в этот раз считать не надо, но на будущее попросил сначала уточнять, свободна ли у него машина.
Сын всё аккуратно записал. Потом посчитал, сколько осталось от денег, которые он откладывал на комнату. Почти половину пришлось вернуть заказчикам.
— Я звонил хозяину той комнаты, — сказал он. — Он ждать не будет.
Я спросила, что он собирается делать теперь. Артём только пожал плечами.
— Найду другую. Потом.
В первый момент мне показалось, что в его голосе прозвучал упрёк. Я уже была готова снова объяснять, почему не стала печь всю ночь. Но сын молча закончил подсчёты и понёс пустые коробки на верхнюю полку. Они заняли там всё свободное место. Я попросила оставить одну стопку, а остальное убрать к себе. Он без спора переложил.
Потом помолчал и спросил:
— На следующие выходные ещё три заказа возьмём?
— Нет. Я хочу отдохнуть.
Он открыл рот, будто собирался возразить, но тут же закрыл. Что-то вычеркнул у себя в записях и сказал:
— Ладно. Тогда я запишусь на развозку.
В воскресенье Артём постучал ко мне в комнату. Спросил, нет ли у меня на заводе знакомых, которые сдают жильё. Я ответила, что не знаю, но пообещала поспрашивать.
— Только если будут уточнять, скажи, что это для меня, — попросил он. — Не для вас.
Я кивнула. Потом всё же спросила, почему он раньше не сказал мне про комнату.
— Ты бы расстроилась.
— Я и сейчас расстроилась, Артём.
Он задержался в дверях. Мне захотелось его обнять, но в руках у него были мокрые кроссовки без шнурков. Он попросил старую бумагу, чтобы набить внутрь для просушки. Я показала, где она лежит. Он сам взял и ушёл к себе.
Знакомую я всё-таки спросила. Пока она ничего подходящего не слышала.
Лариса Павловна позвонила в воскресенье. Хотела узнать, как всё прошло. Андрей разговаривал с ней на кухне, а я рядом складывала чистую одежду.
— Получилось, мам. Три сделали.
Её ответа я не разобрала. Андрей выслушал, потом сказал:
— Она так и обещала. Мы это знали.
Когда разговор закончился, он спросил, что купить к ужину. Я назвала два продукта. Андрей молча надел куртку и сам пошёл в магазин.