А сама сцена с его требованием бросить работу и срочно рожать ребёнка случилась примерно за месяц до этого. Он тогда вернулся поздно, уже пьяный. Был четверг, обычный тихий вечер: я сидела с книгой, пыталась расслабиться после рабочего дня. Андрей ввалился в квартиру, плюхнулся на диван, поставил бутылку на стол и, даже не разуваясь толком, заявил:
— Всё. Наработалась. Теперь дома сидишь. Детей рожать будешь. Мне сын нужен.
Я сначала решила, что ослышалась.
— Андрей, я к этому не готова. Я хочу развиваться, карьеру строить.
Он усмехнулся так, будто я какую-то глупость сказала.
— Какая ещё карьера? Ты женщина. Твоё место — кухня, дети и муж.
Я медленно закрыла книгу и посмотрела на него уже совсем другим взглядом.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь?
— Прекрасно понимаю, — отрезал он. — А ты мне голову не забивай. Я тебя обеспечу.
— Андрей, ты получаешь восемьдесят тысяч гривен. Я — восемьдесят восемь. Кого ты собрался обеспечивать?
— Я мужик, — упрямо сказал он. — Значит, я главный. А ты должна дома сидеть.
— Нет, Андрей. Я не буду увольняться. Это моя жизнь, и решать за меня ты не будешь.
Он поднялся, покачнулся, но взгляд у него стал злой.
— Ты что, совсем страх потеряла? Феминистка, да? Все вы городские теперь одинаковые. Я здесь хозяин. Запомни: со мной спорить нельзя. Доведёшь меня своим характером — вылетишь отсюда в один день. Ты меня уже своей упрямостью до нервного расстройства довела.
— Я не упрямая, — сказала я спокойно. — Я просто не хочу превращаться в домработницу. И эту тему мы закрыли.
— Как это закрыли?
— Очень просто. Я работу не брошу.
— А я сказал — бросишь. Я мужчина, мне и решать.
После этого он ушёл в комнату и так хлопнул дверью, что задрожало стекло в кухонном шкафчике. А я осталась сидеть за столом с остывшим чаем и пыталась понять, как вообще дошла до такой жизни.
Потом почти неделю мы разговаривали только по необходимости. Андрей ходил по квартире мрачнее тучи, демонстративно молчал, хлопал дверцами, вздыхал. А я то и дело ловила себя на мысли: может, он частично прав? Может, я и правда вымоталась? Может, мне нужен перерыв?
Но однажды утром я задержалась у зеркала. Увидела впалые щёки, сероватое лицо, тени под глазами — и вдруг всё стало ясно. Меня изматывала не работа. Меня выматывал он. Его вечные претензии, команды, обиды, грубость.
Через несколько дней Андрей снова начал:
— Ну что, надумала?
— Я не увольняюсь.
— Уволишься, — сказал он глухо. — Я тебя заставлю. Нормальная жена должна детей рожать, а не по офисам бегать. Мне перед друзьями за тебя неудобно.
И вот теперь, после всего этого, он ещё и выдал историю с регистрацией.
Я поставила чашку на стол и посмотрела на него уже без всякого страха.
— Ты сейчас серьёзно?
— А что не так? Мы вместе два года. Давно пора.
— Андрей, это моя квартира. Я её купила. Ты здесь никаких прав не имеешь.
Он мгновенно вспыхнул.
— В смысле никаких? Я здесь живу. Значит, я хозяин.
— Нет. Ты здесь гость. И вести себя должен соответственно. Владельцем являюсь я.
— Очень умная стала? Плевать я хотел на твои бумажки. Я мужик.
— Андрей, ты не мужик в этой квартире. Ты мой сожитель.
Он резко поднялся.
— Что ты сказала? Повтори!
— Ты всё услышал.
И тут его прорвало. Он начал кричать, размахивать руками, обвинять меня во всём подряд.
— Ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь? Я для тебя всё делаю! Я тебя кормлю! Я мужчина! У меня есть право!
— Какое право? — спросила я. — Собирай вещи и уходи.
Он расхохотался.
— Это ещё почему я должен уходить? Квартира моя.
— Нет, Андрей. Квартира моя. И через десять минут тебя здесь не будет.
— А что ты мне сделаешь? Может, тебя ремнём поучить, чтобы мозги на место встали?
В этот момент я поняла: сам он не уйдёт. Но я заранее держала в голове запасной вариант. На работе у нас была внутренняя служба безопасности, и для сотрудников существовала возможность вызвать группу на дом в экстренной ситуации. Раньше я думала, что это какая-то лишняя корпоративная опция. А тут вдруг оказалось — очень даже нужная.
Я взяла телефон и набрала номер.
— Здравствуйте, это служба безопасности? Мне нужна помощь. Адрес такой-то. Гражданский муж отказывается покидать мою квартиру и угрожает.
На том конце ответили быстро и спокойно:
— Заявку приняли. Группа будет примерно через пятнадцать минут.
Я положила трубку. Андрей прищурился.
— Полицию вызвала?
— Скоро сам увидишь.
— Да мне плевать. Я тут хозяин. Никто мне не указ.
Ровно через пятнадцать минут раздался звонок. Я открыла дверь. На пороге стояли четверо мужчин в форме — крупные, собранные, с такими лицами, что спорить с ними никому бы не захотелось.
— Добрый вечер. Вы вызывали помощь?
— Да. Вот этот человек отказывается уходить из моей квартиры.
Они вошли. Андрей стоял посреди комнаты, уже заметно притихший.
Один из охранников посмотрел на него и спросил:
— Мужчина, на каком основании вы здесь находитесь? Квартира чья?
— Моя, — буркнул Андрей.
— Тогда покажите документы на собственность или регистрацию.
— А тебе ещё что показать? — попытался он огрызнуться.
Охранник даже не повысил голос:
— Варианта два. Либо вы сейчас спокойно собираете вещи и уходите сами, либо мы вам помогаем. Выбирайте.
Андрей оглядел их и, кажется, впервые за долгое время понял, что криком ситуацию не продавить. Он замолчал.
— Собирайте вещи, — повторил второй.
И вот тут меня окончательно накрыло. Я распахнула балконную дверь и начала вытаскивать туда его барахло. Часть пакетов полетела вниз. Снизу тут же раздались возмущённые голоса соседей:
— Вы что там устроили?!
— Простите! — крикнула я. — Больше не повторится. Сожителя выселяю!
Андрея вывели под руки. Он сопротивлялся уже только словами.
— Ты пожалеешь! Я тебе это припомню! Я тебе такую жизнь устрою!
Дверь за ним закрылась.
И стало тихо.
Я несколько минут просто стояла в коридоре и смотрела на замок. Потом до меня дошло: всё. Закончилось. Никто больше не орёт в моей квартире, не командует, не требует увольняться и рожать сына, не считает себя хозяином там, где не вложил ни копейки.
Я пошла на кухню, достала бутылку вина, налила себе бокал и села у окна. Сделала глоток — и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, а облегчение.
Прошла неделя. И знаете, жизнь вдруг стала нормальной. Я начала спокойно спать. Нормально есть. Перестала вздрагивать от шагов в коридоре. Даже лицо в зеркале стало другим — живым, светлым, моим.
Потом позвонила подруга Марина.
— Ольга, ты слышала новости про своего Андрея?
— Нет. А что случилось?
— Там целая история. Он взял у бригадира деньги под отчёт на запчасти для крана. Сорок восемь тысяч гривен.
— И?
— Пропил. Всё до копейки. Бригадир уже заявление в полицию написал, теперь его ищут.
Я даже не удивилась.
— Нечего сказать. Хотя нет, есть: мне всё равно.
— Вот и правильно, — сказала Марина. — Тебе без него только лучше. Давно надо было выставить. Ничего, потом я тебе какого-нибудь красивого студента найду, для настроения.
После разговора я вышла на балкон. Смотрела на Киев: огни в окнах, поток машин, людей внизу, вечерний шум города. И думала только об одном — как же хорошо быть одной, когда рядом нет человека, который ломает тебе жизнь.
Никто не кричит. Никто не отдаёт приказы. Никто не решает, кем мне быть и как жить.
И тогда я окончательно поняла: таких мужчин я больше к себе не пущу. Хватит. Лучше кота заведу.