— Да, я его супруга. Та самая недалёкая хозяйка, которая, по его мнению, разбирается только в кастрюлях и тряпках. Правда ведь, милый?
Марина сказала это мягко, почти ласково. И с тем же невозмутимым спокойствием убрала с талии ладонь мужа — так, будто снимала с одежды случайно прилипшую ниточку.
В зале ресторана «Северная звезда», где шёл банкет, мгновенно повисла такая тишина, что у стойки бара отчётливо звякнула забытая кем-то ложка о блюдце. Около тридцати гостей в нарядных костюмах замерли, не донесши бокалы до губ. Андрей побелел настолько, что его белая рубашка рядом с лицом казалась почти серой. Валерия из отдела продаж выронила салфетку и даже не попыталась её поднять.
А пожилая дама с седыми волосами, в платье, расшитом жемчугом, ради которой, собственно, и был устроен этот вечер, впервые за весь банкет улыбнулась по-настоящему.
Ещё три недели назад Марина ни за что бы не поверила, что сумеет произнести подобное вслух. Тем более — при посторонних. Тогда она стояла на кухне в стареньком фланелевом халате, мешала в кастрюле клюквенный морс и думала лишь о том, что до пятницы Андрею опять не хватит выглаженных рубашек.
А потом ей пришло то самое сообщение.
В тот вечер Андрей появился дома поздно, уже в начале одиннадцатого. Марина услышала, как в замке повернулся ключ, и поспешно захлопнула ноутбук. Ещё секунду назад на экране были открыты длинные таблицы с цифрами, графики и списки фамилий. Она быстро спрятала ноутбук в ящик с полотенцами и вышла в прихожую уже с полотенцем в руках — будто только что вытирала посуду.
— Ужинать будешь? Я котлеты пожарила. Твои любимые, с сыром внутри.
— На работе перекусил, — Андрей бросил ключи на тумбочку, даже не взглянув на неё. — Слушай, Марина, в субботу у нас банкет. Приезжает руководство холдинга, который собирается нас выкупить. Люди серьёзные, из Киева.
— Банкет? — она заметно оживилась. — Тогда мне надо платье примерить. Синее, наверное, ещё сядет нормально…
Андрей поморщился так, словно у него внезапно заболел зуб.
— Марина, ну какое ещё платье? Тебе там делать нечего. Там будут обсуждать инвестиции, сделки, проценты. Ты просто просидишь в углу и заскучаешь. И мне, честно говоря, будет не до тебя. Я там не отдыхаю, я работаю. Понимаешь? Работаю.
Она кивнула. За двадцать два года брака Марина научилась кивать быстрее, чем успевала обидеться.
— И ещё, — добавил он уже из дверей ванной. — В четверг съездим к нотариусу. Подпишешь одну бумагу, поручительство. Обычная формальность. Банк выдаёт кредит на расширение, но требует обеспечение. Укажем твою мамину квартиру на Садовой. Она ведь всё равно пустует.
Марина медленно сложила полотенце вчетверо.
— Андрей, это мамина квартира. Я хотела потом оставить её Юлии.
— Ты мне не доверяешь? — он повернулся к ней, и в голосе появилась обиженная мягкость. Тем самым тоном он когда-то, лет двадцать назад, просил прощения за опоздания на свидания. — Мы двадцать два года вместе, Марина. Я хоть раз тебя подвёл?
Она ничего не ответила. И, похоже, Андрей решил, что её молчание означает согласие.
Минут через тридцать он сказал, что ненадолго заедет к Антону в гараж — тот будто бы попросил помочь с машиной, — и ушёл. Марина осталась одна на кухне, пропахшей остывшими котлетами и клюквой.
В двадцать три сорок телефон коротко пискнул.
Голосовое сообщение. От Андрея. Сорок восемь секунд.
Она нажала на значок воспроизведения, решив, что муж, наверное, просит купить утром хлеба.
— Валерочка, да не нервничай ты так, — раздался в кухонной тишине его голос. Весёлый, слегка захмелевший, совершенно не похожий на тот, каким он разговаривал с женой. — Моя курица дома останется, я ей уже всё разжевал. Ей бы борщ сварить да сериал посмотреть. Расплылась, потолстела, ничего не понимает. В четверг подпишет поручительство и даже не моргнёт. А дальше всё просто: через полгода наш «ВА-Строй» поднимется. А там уже решим, кому и что достанется.
Запись оборвалась.
Марина сидела неподвижно, уставившись в экран, и ощущала, как пальцы становятся ледяными.
Спустя минуту под сообщением появилась серая надпись: «Сообщение удалено».
Он понял, что ошибся. Но опоздал ровно на одну минуту.
Марина не заплакала. И это удивило её сильнее всего.
Она вымыла сковородку, тщательно протёрла стол, погасила на кухне свет и легла в постель. Когда Андрей вернулся около двух ночи, от него пахло чужими духами с горьковатой нотой бергамота. Марина лежала с закрытыми глазами и дышала ровно. Он долго стоял над ней в темноте. Потом тихо выдохнул и лёг рядом.
Утром, наливая себе кофе, Андрей спросил как бы между прочим:
— Марина, тебе вчера от меня ничего не приходило? Я там в гараже случайно какую-то ерунду отправил. Не тебе.
— Нет, — спокойно сказала она и даже улыбнулась. — А что, что-то важное?
— Да нет, чепуха, — он заметно расслабился и даже поцеловал её в макушку. — Вчерашние котлеты мне в контейнер положишь?
Она положила. С сыром внутри.
Когда входная дверь за ним закрылась, Марина достала из ящика с полотенцами ноутбук, открыла ту же таблицу и долго смотрела на одну строку. Именно на неё она наткнулась ещё две недели назад, и с того дня эта строка не давала ей покоя. Небольшая фирма «ВА-Строй». Учредитель — Ковальчук Валерия Игоревна. За последний год туда ушли семь договоров «СтройЛайна». Семь выгодных контрактов, которые, согласно всем расчётам, должна была выполнять сама компания.
Две недели Марина пыталась понять, кто именно внутри «СтройЛайна» так щедро отдаёт заказы маленькой фирме. Теперь ответ был очевиден. «В» — Валерия. «А» — Андрей.
Она взяла телефон и набрала номер, по которому ни разу не звонила при муже.
— Екатерина Павловна? Это Корнилова. Мне нужно с вами встретиться. Срочно. И без свидетелей.
Здесь стоит немного вернуться назад.
Двадцать три года назад Марина Корнилова считалась лучшей выпускницей экономического факультета. Её дипломная работа попала к Екатерине Павловне Власовой, и именно это давнее знакомство вскоре оказалось куда важнее, чем Марина могла предположить.