— Но дом я продавать не стану. И ещё одно: без моего ведома ты больше никого сюда не приведёшь.
Дмитрий вскочил так резко, что ножки стула скрипнули по полу. Он бросил взгляд на Валерию, будто ждал, что она тут же поднимется и пойдёт за ним. Но та осталась на месте, не шелохнувшись. Тогда он схватил куртку, с раздражением сунул руку в рукав, с первого раза не попал, дёрнул ткань сильнее и вышел. Входная дверь хлопнула слишком громко.
Ирина Павловна невольно вздрогнула. Раньше она бы уже спешила следом — останавливала, звала обратно, боялась, что сын уедет злой и обиженный. Теперь она осталась сидеть.
Валерия не сразу нашла в себе силы извиниться. Сначала долго молчала, опустив глаза на столешницу. Потом тихо попросила воды. И только у мойки вдруг разрыдалась — беззвучно, сжав губы, словно боялась даже этим нарушить тишину.
Ирина Павловна не подошла обнимать её. Слишком свежими были в памяти те слова, сказанные у калитки. Она просто протянула невестке чистое полотенце и подождала, пока та сможет говорить.
— Я почему-то решила, что вы просто хотите, чтобы мы вас уговаривали, — наконец выдохнула Валерия.
— И поэтому ты решила ударить по мне через Полину?
Валерия опустила голову.
— Да.
— Завтра ты всё ей объяснишь. Я буду рядом, но говорить станешь ты сама.
В субботу дети вошли во двор неуверенно, будто за несколько недель здесь могло исчезнуть что-то важное. Егор первым заметил у веранды свою старую машинку, радостно вскрикнул и помчался к ней. А Полина остановилась на дорожке, крепко вцепившись пальцами в лямки рюкзака.
Ирина Павловна подошла к внучке сама. Опустилась перед ней на корточки, хотя колени тут же отозвались болью, и осторожно убрала с лица выбившуюся прядь, зацепив её обратно под заколку.
Полина долго всматривалась в бабушкино лицо, словно искала там ответ, и только потом спросила:
— Ты на нас не злишься?
— Нет, моя хорошая. Совсем нет.
Позже, за кухонным столом, Валерия сказала дочери правду. Объяснила, что бабушка от них не отказывалась и любить не переставала. Она не стала уверять, будто Полина что-то перепутала, и не спряталась за словами о взрослой ссоре. Призналась прямо: сказала неправду, потому что была сердита, и поступила жестоко.
Девочка слушала молча, проводя пальцем по краешку тарелки. Потом тихо поднялась и пересела ближе к Ирине Павловне.
— А папа тоже обманул?
— Да, — ответила Валерия после короткой паузы. — Ему тоже придётся с тобой поговорить.
Дмитрий приехал только через две недели. За это время он несколько раз звонил матери. Сначала в его голосе ещё слышалась злость, потом разговоры стали сухими и деловыми, а в последний раз он просто спросил, будет ли она дома в воскресенье.
Ирина Павловна открыла калитку и молча впустила его во двор. Она не стала делать вид, что ничего не случилось.
Дмитрий сел на ступеньку крыльца — на то самое место, где когда-то, ещё школьником, завязывал шнурки перед уроками. Некоторое время он смотрел на садовую дорожку, будто не решался поднять глаза.
— Я всё ждал, что ты меня спасёшь, — произнёс он наконец. — Даже когда уже сам понимал, что творю.
Ирина Павловна опустилась рядом.
— А я ждала, что ты остановишься сам.
Этого разговора, конечно, оказалось недостаточно. Потом были трудные объяснения с Валерией, отдельный разговор с Полиной, после которого Дмитрий долго сидел один в машине, не заводя двигатель. Была продажа хорошего автомобиля, отказ от привычных расходов и неприятное признание: долги никуда не делись, и разбираться с ними придётся долго.
Ирина Павловна помогала продуктами, забирала Полину и Егора по пятницам, когда Валерия с Дмитрием задерживались на работе. Но документы теперь больше не лежали в ящике, куда мог заглянуть любой. А запасные ключи Дмитрий вернул сам, без напоминаний.
К концу лета Полина снова начала оставаться у бабушки с ночёвкой. В первый вечер она несколько раз проверила, прикрыта ли дверь в спальню, а потом попросила оставить её открытой — чтобы слышать, как Ирина Павловна ходит по дому.
Ночью бабушка проснулась от едва различимых шагов. Полина стояла возле кровати, прижимая под мышкой игрушечного зайца.
— Можно я лягу с тобой?
Ирина Павловна молча приподняла край одеяла и подвинулась к стене.
Утром они вместе чистили яблоки для пирога. Полина делала это старательно и медленно: кожура сходила короткими, неровными ленточками. Время от времени девочка поглядывала на бабушку, словно всё ещё проверяла, не исчезнет ли это спокойствие.
Потом она отложила нож, придвинула к себе миску и сказала:
— В следующий раз я Егора научу. Только когда он ещё немного подрастёт.
Ирина Павловна кивнула и отвернулась к духовке, чтобы внучка не увидела, как у неё дрогнули губы.
На холодильнике под магнитом теперь висел тот самый рисунок — дом, яблоня и маленькие фигурки рядом. Ирина Павловна не сняла его даже после того, как Дмитрий однажды заметил листок и надолго замолчал.
Полине больше не нужно было спрашивать, любят ли её здесь. А Ирине Павловне — доказывать свою любовь тем, что она готова остаться без собственного дома.