— Артём, ты вернул ключи на комод или опять сунул их в машину под коврик?
Валерия остановилась в проеме кухни, сжимая в руках кухонное полотенце, и пристально посмотрела на мужа. Артём сидел на табуретке в носках и растянутых домашних штанах, старательно изображая занятость: маленьким складным ножиком он срезал кожуру с яблока. Срезы выходили толстыми, рваными и падали на разложенную перед ним газету. На жену он даже не взглянул, но по тому, как напряглись его плечи, Валерия сразу поняла: разговор будет неприятным.
— Какие ключи ты имеешь в виду, дорогая? — нарочито спокойно спросил он. — От гаража на месте, в коридоре на крючке. Я их вчера собственноручно туда повесил.
— Не притворяйся, Артём. Ты прекрасно понял, о какой связке речь. Длинный латунный от калитки на даче и два плоских — от веранды. Мне завтра нужно съездить в поселок: забрать насос для полива и передать показания счетчика за прошлый месяц.
Артём тяжело выдохнул. Нож он неторопливо положил рядом, а недочищенное яблоко опустил прямо на газетную полосу. Потом провел ладонью по лицу, будто собирался с силами перед тем, как сообщить что-то заведомо неприятное, и только после этого поднял глаза.
— Тут, понимаешь, так получилось… Кристина вчера вечером заскочила, пока ты еще на складе с инвентаризацией возилась. У нее дома духота невозможная, жара такая, что ни окна, ни форточки не помогают. Вот я и дал ей дубликат. Ну не оставлять же сестру с детьми в раскаленной квартире.
Валерия медленно положила полотенце на край стола. В груди у нее неприятно стянуло, но голос остался ровным и холодным, без крика и истерики.
— То есть ты отдал ключи от моего дома своей сестре. Не спросил, не позвонил, не предупредил. Просто решил за меня. Я правильно понимаю?
— Почему сразу «моего»? — Артём недовольно скривился. — Ты опять начинаешь делить все на свое и не свое. Мы семья, Валерия. Сколько можно цепляться к бумажкам и формальностям? Кристина просто взяла мальчишек и уехала немного пожить на воздухе, среди сосен. Ей сейчас и так несладко: на работе отправили в отпуск за свой счет, денег почти нет. Она сказала, что до осени перекантуется у нас на даче. Все равно участок стоит пустой.
— До осени, значит, — тихо повторила Валерия.
Она подошла к окну и посмотрела вниз, во двор, где по горячему асфальту лениво ходили голуби.
— А мое мнение в этом вопросе кого-нибудь интересует? Или ты уже забыл прошлый июль, когда твоя сестра «немного пожила» там всего две недели?
— Да сколько можно вспоминать одно и то же? — Артём раздраженно застучал пальцами по столешнице. — Ну не уследили за триммером, зацепили камень. С кем не бывает? Кристина же тогда извинилась, сказала, что случайно вышло.
— Она не просто зацепила камень, — Валерия повернулась к нему. — Она намотала леску на вал, спалила двигатель, потом бросила косилку под дождем в крапиве и даже не удосужилась мне сообщить. А ее старший сын развел костер посреди газона, в двух шагах от деревянного сарая, пока Кристина сидела на веранде с подругами и пила вино. После их отдыха я платила за ремонт беседки и покупала новый насос. Это стоило мне половину месячной зарплаты. А счет за электричество тоже закрывала я, потому что твоя сестра уверяла, будто они почти не включали обогреватели.
— У детей по ночам ноги мерзли! Дом деревянный, сырой, ты сама знаешь. Нельзя же требовать от людей невозможного. Валерия, ну нельзя быть такой сухой и расчетливой, когда речь идет о родных. Ей надо где-то пережить лето с мальчишками до сентября.
— В городе есть парки, скверы, набережная. Если уж совсем тяжело, у вашей мамы двухкомнатная квартира с балконом, и они там вполне разместятся. Завтра позвони Кристине и скажи, чтобы вернула ключи. Иначе я поеду и поменяю замок на въездных воротах.
— Ничего я ей говорить не буду, — буркнул Артём, резко поднимаясь с табурета. Складной нож он сунул в карман. — Я в этом доме мужчина или кто? Я пообещал сестре, что она нормально отдохнет на природе. И если ты явишься туда скандалить при детях, потом со мной даже не разговаривай. Имей в виду.
Он сердито вышел, хлопнул дверью ванной и включил воду так сильно, что шум заглушил все остальные звуки.
Валерия осталась у кухонного подоконника одна. Она не стала кричать ему вслед, не начала колотить в закрытую дверь и требовать объяснений. За девять лет брака она слишком хорошо выучила эту его особенность: перед своей родней Артёму было жизненно важно выглядеть щедрым, добрым и великодушным. А то, что расплачиваться за эту щедрость потом приходилось ей, его почти не волновало. Главное — красиво размахнуться душой. Последствия, счета, поломки и испорченные нервы всегда доставались Валерии.
Она вышла в комнату и выдвинула верхний ящик комода. Под стопкой старых квитанций лежала плотная синяя папка с документами. Валерия достала ее, раскрыла и посмотрела на первую страницу. Там была выписка о праве собственности на участок и дом, оформленная за три года до того, как она вообще познакомилась с Артёмом.
Этот участок в садовом товариществе она покупала сама. Откладывала с каждой зарплаты, отказывалась от новых сапог, переносила отпуск у моря, считала каждую гривну. Потом сама искала бригаду плотников, сама ходила по земле с рулеткой и колышками, сама решала, где будет калитка, где веранда, где грядки и где посадить яблони вдоль границы. Артём не забил в тот забор ни одного гвоздя. Зато искренне считал, что его субботние появления на шашлыках — это уже солидный вклад в общее семейное благополучие.
Валерия закрыла папку, но обратно убирать не стала. Телефон лежал рядом, на комоде. Она открыла список контактов, пролистала до нужного номера и нажала вызов.
Гудки тянулись недолго. Валерия выпрямилась, словно перед деловым разговором, и, услышав ответ, заговорила спокойно:
— Андрей Олегович, добрый вечер. Простите, что беспокою так поздно. Я звоню по поводу нашей договоренности.