– Сумки несите сразу в дальнюю комнату, там и диван удобнее, и балкон застеклен. Хозяйка сюда только ночевать заходит, так что вы друг другу мешать не станете, – раздался из глубины прихожей уверенный голос, который Наталья узнала мгновенно.
Она застыла на пороге собственной квартиры, всё еще сжимая в ладони связку ключей. В лицо ударил тяжелый, посторонний запах: дорожная пыль, резкий дешевый одеколон и жареная рыба, которую недавно разогревали в микроволновке.
На светлом ламинате, вымытом Натальей всего пару дней назад перед отъездом на трехдневную проверку в пригородный филиал, расползались грязные влажные отпечатки от обуви с грубой подошвой. Ее аккуратные туфли были прижаты к стене, а поверх них уже навалили огромные полосатые баулы, облезлый серый чемодан с оторванной ручкой и две картонные коробки, стянутые бельевой веревкой.
– Обувь можете прямо здесь оставлять, ничего страшного, потом полы протрем, – продолжал распоряжаться голос с кухни. – Она у нас спокойная, тихая, лишнего слова поперек не скажет.
Из комнаты с застекленным балконом показался крепкий мужчина лет тридцати пяти. На нем была растянутая серая футболка и спортивные штаны с вытянутыми коленями. Он тащил перед собой пластиковую сушилку для белья, тяжело дышал и ладонью вытирал вспотевший лоб. Заметив Наталью, незнакомец растерялся, сушилка перекосилась в его руках и глухо ударила по обоям.
– А вы вообще кто? – неприветливо спросил он, пятясь назад и перекрывая проход своей широкой спиной. – Вы к кому сюда без разрешения врываетесь?
– Этот вопрос, пожалуй, должна задать вам я, причем всем троим, – Наталья спокойно захлопнула входную дверь на защелку и положила сумку на полку для перчаток, не отводя взгляда от мужчины. – Вы находитесь в чужой квартире. И если вы сейчас же не поставите сушилку на пол, дальнейшая беседа пройдет уже при сотрудниках районного отделения полиции.
На шум из кухни поспешно выглянула свекровь. В руках она держала любимую фарфоровую кружку Натальи, над которой поднимался пар от мятного чая. На женщине красовался цветастый домашний халат, явно вытащенный из шкафа невестки без малейших угрызений совести.
– Ой, Наташенька, а ты почему так рано вернулась? – свекровь даже не смутилась: лишь поджала тонкие губы и сделала глоток, будто ее застали не за самоуправством, а за самым обычным чаепитием. – Ты же говорила, что проверка на объекте до вечера пятницы продлится. А сегодня, между прочим, только четверг, да и обед едва прошел.
– Проверку закрыли на сутки раньше. Как оказалось, очень вовремя, иначе моя квартира могла бы не пережить вашего хозяйствования, – Наталья шагнула вперед, и незнакомому мужчине пришлось прижаться к дверному косяку. – Я хочу услышать объяснение. Кто эти люди, почему их багаж занимает мой коридор и на каком основании вы трогаете мои вещи?
Следом за свекровью из кухни робко вышла полная молодая женщина с пережженными перекисью волосами, кое-как собранными в пучок. К груди она прижимала новый электрический чайник в заводской коробке.
– Мама, вы ведь сказали, что всё согласовано с хозяйкой, – испуганно пробормотала девушка, прячась за мужчину. – Мы же за три месяца вперед заплатили. С поезда сразу на такси сюда приехали, у нас на гостиницу уже денег не осталось.
– Дарья, молчи и не лезь во взрослые семейные разговоры, – резко оборвала ее свекровь, властно махнув свободной рукой. – Никто вас с вещами на улицу не выгонит. Раз я слово дала и деньги взяла, значит, будете жить спокойно.
Затем она повернулась к Наталье. На лице свекрови появилось знакомое приторно-назидательное выражение, с которым та обычно отчитывала невестку то за слишком дорогой сыр, то за то, что фикусы на подоконнике были политы не вовремя.
– Давай только без истерик и театра, ты уже взрослая женщина, скоро тридцать два, – свекровь поставила кружку на тумбочку и сложила руки на груди. – Одной тебе трехкомнатная квартира ни к чему. Зачем тебе, скажи пожалуйста, три большие комнаты? Утром убегаешь на работу затемно, вечером возвращаешься, уткнешься в свой ноутбук и спать ложишься.
– Размер моей квартиры и то, как я ею пользуюсь, касается только меня, – ответила Наталья ровно, почти ледяным голосом. Внутри у нее всё звенело от напряжения, но внешне она оставалась совершенно спокойной.