Дядя Виктор к тому моменту окончательно проиграл битву с поленьями. Нормальных дров у него так и не получилось: то топор уходил в сторону, то чурка отскакивала, то он сам ругался себе под нос и вытирал пот со лба. В конце концов он решил, что настоящий мужчина не обязан возиться с такими мелочами, и нашёл способ «ускорить процесс»: плеснул в мангал бензина из канистры для газонокосилки.
Пламя взметнулось так, будто в беседке собирались запускать ракету. Виктор отскочил, хлопая себя по лицу, потому что огонь успел подпалить ему брови. Заодно половина куриных крыльев превратилась в чёрные, хрупкие головешки. Свинина, которую Андрей нарезал какими-то огромными неровными ломтями, внутри осталась почти сырой, а сверху покрылась плотной горелой коркой.
Тётя Вера, измученная борьбой с тупыми ножами и помидорами, похожими на резину, с видом человека, пережившего тяжёлую смену, поставила на стол тазик салата и несколько бутылок вина.
Все расселись в беседке. Галина Сергеевна приняла скорбное выражение лица, будто собиралась произнести речь на открытии памятника собственному терпению. Она даже приподняла бокал, но дядя Виктор не дал ей начать. Он угрюмо жевал кусок свинины, потом вытащил изо рта жилу и бросил её на край тарелки.
— Слушай, Галь, — хмуро сказал он, — ты нам по телефону такие картины рисовала: усадьба, приём как у людей, баня, мясо, отдых. А что мы видим? В кране пусто, в туалет надо с ведром ходить, шашлык как подошва, баня стоит мёртвая. Мы ради этого три часа по жаре тащились?
— Виктор, ну это же временные трудности… — засуетилась свекровь. — Андрей просто не успел всё подготовить…
— А Андрей тут при чём? — фыркнула тётя Вера, подливая себе вина и морщась от его кислоты. — Ты же говорила, что вы здесь как хозяева. А выходит — разруха и экономия на всём. У меня на старой даче, и то порядок был приличнее. А твоя невестка вообще сидит, как барыня, и даже не шевельнулась!
Галина Сергеевна, раскалённая стыдом, духотой и окончательным крахом своей грандиозной постановки, вдруг резко поднялась. Лицо у неё пошло пятнами, шея стала тёмно-красной. Она развернулась ко мне как раз в тот момент, когда я спустилась с крыльца, держа на руках Барсика.
— Это она всё устроила! — сорвалась свекровь на визг и ткнула в мою сторону пальцем с длинным наращённым ногтем. — Специально! Нарочно нас выставила посмешищем! Она жадная, злая, бессердечная! У неё денег полно, могла бы заказать нормальный ужин из ресторана, если бы хотела принять родню по-человечески! Могла бы купить хорошее мясо! Могла бы обслужить гостей, как положено жене!
Она уже почти захлёбывалась криком. Тётя Вера застыла с вилкой в руке. Дядя Виктор перестал жевать. Ольга втянула голову в плечи и сделалась совсем маленькой.
Я медленно подошла ближе. Барсик у меня на руках низко, предупреждающе заурчал и уставился на Галину Сергеевну таким взглядом, будто выбирал, за какую часть её ноги хватать первой.
— То есть купить я могла? — спокойно уточнила я, но сказала так, что услышали все. — И ресторан заказать тоже должна была? За свои деньги?
— Конечно! — Галина Сергеевна уже окончательно потеряла связь с логикой. — Ты жена! Ты обязана уважать семью мужа!
— Любопытная у вас система расчётов, Галина Сергеевна, — я чуть наклонила голову. — Когда вам хочется бесплатно жить на всём готовом, дом сразу становится «дачей сына». Но как только выясняется, что у сына нет денег на банкет, внезапно платить должна я, потому что я, видите ли, «обеспеченная жена». Вы уж выберите что-нибудь одно. Либо мы живём по патриархальным правилам, где мужчина всё решает и за всё отвечает, либо по правилам паразитов, где вы просто устраиваетесь у меня на шее и называете это семейными ценностями.
— Да как ты смеешь?! Да я… да мы… Андрей! — свекровь судорожно повернулась к сыну. — Скажи ей хоть что-нибудь!
Андрей поднялся не сразу. Сначала он молча стряхнул с пальцев хлебные крошки, посмотрел на дядю Виктора, потом на тётю Веру, потом на мать. И только после этого заговорил.
— А что я должен ей сказать, мам? — голос у него был усталый, но твёрдый. — Наталья права. Вы приехали в чужой дом. С порога начали распоряжаться. Объявили, что Наталья здесь никто. Она спорить не стала. Я взял на себя роль хозяина — как вы и хотели. Вот результат. Денег у меня нет. Насос я чинить не умею. Готовить на толпу не могу. Без Натальи эта дача превращается в сарай с грядками. И вся ваша красивая «семейная поддержка» держалась только на её деньгах, её труде и её терпении.
Он замолчал на несколько секунд и обвёл взглядом притихший стол.
— Вы рассчитывали отдохнуть за чужой счёт, прикрывшись словами про родню и уважение. Не получилось. Поэтому сейчас всё будет просто. Вы собираете вещи и уезжаете. Немедленно.
— Андрюша… сынок… — Галина Сергеевна будто сдулась. Плечи опали, голос стал тонким и растерянным. — Куда же мы сейчас? Уже вечер. И Вера с Виктором…
— Вера с Виктором приехали на машине, значит, уедут на машине, — жёстко ответил Андрей. — А ты, Ольга и Кирилл пойдёте на станцию. Электричка в 20:15. Если не будете ползти, успеете.
— Но у нас же сумки! — жалобно пискнула Ольга. — Ты что, нас даже не подвезёшь?
— Нет, — Андрей сел обратно на лавку. — Я устал. Весь день изображал крепкого хозяина, спина теперь отваливается. А у Натальи машину просить не вздумайте. Она ведь, по вашей версии, тут не хозяйка. Зачем вам тогда её транспорт?
Это был полный разгром. Без единого шанса на красивое отступление.
Тётя Вера первой поняла, что обещанный отдых с баней, шашлыками и чужими удобствами окончательно провалился. Вместо курорта вышел скандал, копоть, сырое мясо и кисловатое вино. Она резко поднялась и приказала своим собираться.
Уезжали они шумно. Вера, уже сидя в машине, высунулась в окно и громко отчитывала Галину Сергеевну:
— Тьфу на тебя, Галя! Хвастунья несчастная! Чужим добром размахивать — ума много не надо! Чтобы я ещё хоть раз к тебе в гости поехала!
Машина рванула с места и скрылась за пыльной завесой.
Галина Сергеевна несколько секунд стояла неподвижно, потом, пошатываясь, направилась в дом. Через полчаса она вышла обратно вместе с Ольгой. Обе тащили за собой тяжёлые клетчатые сумки, которые волочились по дорожке и цеплялись за камни. Кирилл плёлся позади, сердито тыкал пальцем в экран телефона и пытался поймать остатки мобильного интернета. На прощание никто из них не сказал ни слова.
Свекровь шла по пыльной дороге, ссутулившись и как будто резко постарев. В этой фигуре уже не осталось ничего от властной хозяйки «родового гнезда», которая ещё два дня назад проверяла мои клумбы с видом строгого инспектора. Теперь это была просто уставшая немолодая женщина, наконец столкнувшаяся с неприятной истиной: традиции гостеприимства особенно нравятся тем, кому не приходится за них платить.
Мы с Андреем стояли на крыльце и молча смотрели им вслед.
Когда их силуэты исчезли за поворотом, муж шумно выдохнул, повернулся ко мне и осторожно обнял за плечи.
— Прости меня, — сказал он тихо. — Я должен был остановить это в самый первый день.
— Всё нормально, Андрей, — я прислонилась к нему. — Если бы ты просто выставил их сразу, они бы потом годами рассказывали, что стали жертвами злой невестки. А так они сами устроили себе показательное выступление. Кстати, что там с насосом?
Андрей вдруг хитро улыбнулся.
— С насосом всё прекрасно. Я просто выдернул вилку из розетки в котельной. Сейчас схожу и включу обратно. И роутер можешь спускать вниз, пусть работает.
Я не выдержала и рассмеялась. Барсик тем временем с независимым видом прошествовал по территории, освобождённой от захватчиков, и направился к своей миске, будто именно он командовал всей операцией.
Вечером мы сидели на веранде. Вода снова текла из крана, холодильник ровно гудел, роутер мигал огоньками. На столе стоял свежезаваренный нормальный чай, а рядом лежала свинина — уже правильная, из моих запасов, пожаренная на хороших углях, без бензина, паники и героических экспериментов. Тишину нарушали только сверчки и довольное урчание кота.
Я сделала глоток вина, посмотрела на тёплый свет в окнах моего дома, на аккуратные цветники, на Андрея, который увлечённо чистил решётку гриля, и с улыбкой сказала:
— А ведь и правда хорошая у сына дача. Надо будет как-нибудь ещё сюда в гости приехать. Вы не против, хозяин?
Андрей усмехнулся, поднял на меня глаза и отсалютовал щипцами для мяса.
— Для таких разумных гостей, мадам, двери моего поместья открыты в любое время суток.
И наконец мы спокойно поужинали. В нашем доме. По нашим правилам.