Из-за этого он почти перестал разговаривать с нами и отвечал только тогда, когда без ответа уже было не обойтись.
В четверг нам удалось найти для Натальи небольшую квартиру в жилом комплексе для пожилых людей.
Помещение оказалось светлым, рядом была остановка автобуса, а во дворе — общий сад, где жильцы могли гулять и заниматься своими грядками. Если бы со временем Наталье понадобилась дополнительная помощь, её можно было бы оформить отдельно.
Во время осмотра Наталья подошла к окну и тихо присела рядом.
— Вот здесь могло бы стоять моё кресло.
И впервые за всё время, прошедшее с её приезда, на её лице появилась настоящая улыбка.
До заселения оставалось ещё три недели.
Мы решили, что на этот срок она поживёт в гостевой комнате у моей сестры. Они давно были знакомы, хорошо ладили и спокойно относились друг к другу. Наталья сразу сказала, что не станет жить бесплатно и обязательно внесёт свою часть за расходы.
Когда мы складывали её вещи в сумки, Сергей остановился в дверях.
— Значит, вы всё решили без меня.
Наталья не подняла голоса. Она просто застегнула чемодан и ответила:
— Я сейчас решаю, где мне жить.
Тогда он посмотрел уже на меня.
— Ну что, довольна?
Я замерла на секунду.
— Нет. Мне больно от того, что мы вообще дошли до такой ситуации.
В тот же вечер я села рядом с ним в гостиной.
— Нам нужно побыть отдельно.
Он коротко усмехнулся, будто услышал нелепость.
— Из-за одного решения?
— Не из-за одного. Из-за вранья. И из-за того, что ты давил на меня криком, пока я не должна была сдаться.
— Я был загнан в угол.
— Я понимаю, что тебе было тяжело. Но ты мог говорить со мной честно.
До последнего я надеялась, что хотя бы теперь он осознает, что натворил.
Но вместо этого Сергей спросил:
— А если бы ты сказала нет, что тогда?
Я долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Тогда мы искали бы другой выход.
Он отвёл взгляд.
Через два дня Сергей временно переехал к своему брату.
О дальнейших шагах мы пытались разговаривать уже при поддержке семейной консультантки. На одной из встреч он заявил, что это я настроила его мать против него.
Наталья сама позвонила ему и сказала, что это неправда.
После этого совместных разговоров больше не было. Спустя несколько месяцев мы окончательно расстались.
Это далось мне тяжело. Я скучала по тем годам, когда между нами всё ещё было по-другому, и долго привыкала к вечерней тишине, к тому, что в замке больше не поворачивается его ключ.
Но постепенно ко мне вернулась способность работать, спать и принимать решения без страха, что за каждое из них придётся оправдываться.
Наталья при этом не исчезла из моей жизни.
Иногда по воскресеньям мы пили кофе у неё на балконе. Она рассказывала мне о соседях, о занятиях гимнастикой и о помидорах, которые росли в общем саду.
Однажды днём она спросила, не чувствую ли я себя обязанной приходить к ней.
Я покачала головой.
— Я прихожу потому, что хочу тебя видеть.
Наталья улыбнулась и долила мне кофе.
Когда позже я вернулась домой, на мой письменный стол падал тёплый солнечный свет.
Книги снова стояли на своих полках. На дорожке в коридоре больше ничего не лежало.
Я поставила сумку, подошла к окну и открыла его настежь.
На следующее утро меня ждала важная встреча с клиентом.
А после неё я собиралась позвонить Наталье. Мы договорились, что на выходных вместе выберем новые шторы для её квартиры.