Когда Сергей вернулся домой ближе к обеду, все бумаги уже лежали перед нами на столе.
— Нам нужно поговорить, — сказала я.
Он сразу заметил папку, и лицо у него напряглось.
— Зачем ты рылась в маминых документах?
— Я ничего не искала. Наталья сама мне их показала.
Она сидела рядом со мной, выпрямив спину.
— Сергей, ты говорил мне, что Екатерина не против.
Он резко отодвинул стул.
— Ну началось. Не цепляйтесь к словам.
— Это не мелочь, — спокойно ответила я. — Ты сказал каждой из нас разную версию.
Он провёл ладонью по лбу, будто пытался стереть раздражение.
— Я просто хотел найти выход.
— Для Натальи? Или для своей фирмы?
Он вскинул голову.
— Тебя это не касается.
— Касается, если ты вписал моё имя в свой финансовый план.
Сергей бросил взгляд на лист.
— Это была обычная пометка.
— Пометка, по которой я должна сократить работу и бесплатно ухаживать за твоей матерью?
— Ты же всё равно дома!
— Я дома работаю, Сергей.
Наталья медленно отодвинула от себя бумаги.
— Ты сказал, что деньги понадобятся только в следующем месяце.
Он посмотрел на неё слишком пристально.
— Да.
— Тогда почему я должна что-то подписывать уже сегодня?
И только в этот момент я заметила конверт у него в руке. Когда он вошёл, то положил его на комод у стены, но так, будто это было делом привычным и заранее решённым.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Потом Сергей сказал:
— Потому что я хочу знать, что могу рассчитывать на свою семью.
Я поднялась.
— Сегодня никто ничего подписывать не будет.
— Ты не имеешь права распоряжаться деньгами моей матери.
— Верно. Решать должна она. Но для этого ей нужно знать всё, а не только то, что удобно тебе.
Наталья едва заметно кивнула.
Впервые за весь день Сергей посмотрел на нас обеих так, словно мы внезапно оказались чужими людьми.
После обеда Наталья сама позвонила в банк и записалась на приём. Она попросила, чтобы я поехала с ней, и я согласилась.
В отделении она отозвала доверенность и отдельно уточнила, что любые крупные переводы теперь возможны только с её личного согласия.
Обратно мы ехали молча. Дорога тянулась долго, хотя расстояние было небольшим.
Наконец Наталья тихо произнесла:
— Я думала, он заботится обо мне.
— Возможно, он и правда так считает.
Она отвернулась к окну.
— Раньше я всё делала для него. А после смерти его отца — тем более.
Я не стала её торопить.
— Может быть, я просто не научила его, что другие люди тоже имеют право сказать «нет».
— Ему сорок два, Наталья. За это время можно было понять и без уроков.
Она молча кивнула.
Когда мы вернулись домой, оказалось, что Сергей продолжил переставлять вещи в моём кабинете. Мой письменный стол уже стоял в коридоре.
— Завтра он должен быть на своём месте, — сказала я.
— А мама где будет спать?
— Мы найдём решение вместе с ней.
— То есть ты хочешь её куда-то сплавить?
Наталья поставила сумку на пол.
— Я здесь, Сергей. Можешь спросить меня напрямую.
Он открыл рот, но так ничего и не сказал.
В следующие дни Наталья сама обзванивала разные жилые комплексы для пожилых людей. Ей хотелось иметь собственную кухню, балкон и возможность получить помощь рядом, если она вдруг понадобится.
Я помогала ей сравнивать условия и цены, отмечала плюсы и минусы, распечатывала варианты.
Сергей в этом не участвовал. Он был зол из-за отозванной доверенности.