— Ты ведь пришла сюда не затем, чтобы тебя обслуживали как гостью, — резко бросила моя свекровь из гостиной.
Я застыла у входной двери, так и не успев вставить ключ в замок.
В одной руке у меня была ручка чемодана, в другой — небольшой бумажный пакет с подарками для детей. Сыну я купила красную машинку на радиоуправлении, а дочери — тонкий браслет ручной работы, нежный и почти невесомый.
Домой я вернулась на три часа раньше, чем планировала. Командировка закончилась быстрее, и всю дорогу я представляла, как распахну дверь, а дети с визгом кинутся мне навстречу. Мама, наверное, улыбнётся от неожиданности, а я крепко обниму её и скажу то, что хотела сказать лично:
— Спасибо, мам. Спасибо, что была здесь вместо меня.
Я уезжала всего на три дня, но для меня это всё равно было непросто. Мама согласилась пожить с детьми сразу, без лишних вопросов. Ей было шестьдесят восемь. Она не была беспомощной и не жаловалась на здоровье, но я видела, что в последние годы она стала двигаться медленнее и быстрее уставала.
Когда я собиралась в поездку, мой муж Денис лишь махнул рукой:
— Не переживай. Моя мама с ней обо всём договорится.
Тогда я решила, что он говорит о помощи и бытовых мелочах. Я даже не могла представить, что за этими словами скрывалось совсем другое: моя мама должна будет оправдываться перед его матерью в моём же доме.
Из гостиной снова донёсся голос свекрови:
— Твоя мать здесь, чтобы помогать, а не отдыхать целыми днями.
Я будто приросла к полу. Воздух стал плотным, тяжёлым, и я не сразу смогла сделать вдох.
Мама ответила не сразу. Её голос прозвучал ровно, но слишком тихо — так она говорила, когда пыталась сохранить достоинство и не сорваться.
— Я уже всё сделала. Суп стоит на плите, макароны — в духовке.
Свекровь даже не смягчилась.
— Это не повод сидеть весь день без дела. Ты с самого утра устроилась на диване. Могла бы хотя бы обед детям приготовить.
Я сжала ручку чемодана так сильно, что пальцы заныли. В голове не укладывалось: та самая женщина, которая без колебаний приехала помочь мне, сейчас вынуждена была доказывать, что не ленилась.
Несколько секунд в доме стояла тишина. Я слышала только собственное сердцебиение и едва заметный скрип пакета в моей руке.
Потом свекровь добавила уже холоднее, почти с нажимом:
— И не забывай: в этом доме каждый должен приносить пользу. Ты могла бы заняться чем-то действительно нужным.
Мама промолчала. Недолго — всего пару мгновений, но этого хватило, чтобы внутри у меня всё оборвалось.
Когда она заговорила снова, её голос оставался спокойным, хотя в нём уже чувствовалась твёрдость:
— Я приехала, чтобы помочь своей дочери и внукам. А не для того, чтобы со мной обращались как с прислугой.