— Меня ведь задержали раньше, чем я что-то сделала! — сорвалась на писк Тамара Павловна. — Я же не сняла деньги, не получила их!
— А ваша невестка заявление всё равно писать будет? — без малейшего волнения уточнил Андрей Дмитриевич, переводя взгляд на меня.
— Буду, — твёрдо ответила я. — И на неё, и на Алексея. Он участвовал во всём этом. Я лично слышала его звонок.
Тамара Павловна тут же разрыдалась навзрыд, будто только теперь до неё дошло, что спектакль с париком и чужими документами закончился не так, как они планировали.
— Я сейчас адвокату позвоню! — выкрикнула она и судорожно вцепилась в телефон.
Полицейский только усмехнулся.
— Звоните. Работы у него, похоже, прибавится.
Андрей Дмитриевич оформил мои объяснения, принял документы, записи и всё, что могло служить доказательствами. Тамару Павловну отпустили под обязательство явиться по первому вызову: полицейский отдельно пояснил, что для задержания нужно сначала провести проверку и оформить материалы. Я спорить не стала. В тот момент для меня важнее было одно — срочно убрать деньги туда, где до них никто больше не доберётся.
Из банка я вышла почти на ватных ногах. На улице било яркое солнце, люди куда-то шли, смеялись, разговаривали по телефону, а меня трясло так, словно у меня поднялась температура. Я тут же перевела все шесть миллионов гривен на новый счёт, старый заблокировала и поехала в отделение полиции писать заявление уже официально. Я понимала: впереди развод, раздел имущества, грязь, давление, возможно, долгие судебные заседания.
Но в одном я была уверена абсолютно: эти деньги я не отдам. Ни гривны. И всех, кто пытался их присвоить, заставлю отвечать по закону.
Домой я вернулась уже затемно. Полина была у моей мамы, и впервые за день я почувствовала облегчение от того, что дочь не видит меня в таком состоянии. Мне нужно было хотя бы немного прийти в себя. Я поставила чайник, налила себе крепкий чай, села на кухне и попыталась унять дрожь в пальцах.
И именно тогда раздался звонок в дверь.
Я подошла к глазку и замерла. На площадке стоял Алексей с огромным букетом белых пионов. Чуть позади него переминалась Тамара Павловна — заплаканная, без парика, с опухшим лицом.
Ну вот. Началось.
Я не открывала. Просто стояла, прижавшись к двери, и смотрела в глазок. Алексей нервно переступал с ноги на ногу, держал цветы так, будто букет мог исправить всё: измену, ложь, поддельную доверенность и попытку украсть у меня деньги. За его плечом Тамара Павловна всхлипывала и утирала нос платком. Без своего нелепого маскарада она выглядела жалкой и растерянной. В другой день, при других обстоятельствах, возможно, мне стало бы её жаль. Но не теперь.
Алексей снова нажал на звонок. На этот раз долго, настойчиво, почти зло.
— Наталья, открой! — крикнул он через дверь. — Я знаю, что ты дома. Свет включён, машина внизу стоит. Хватит прятаться, давай поговорим нормально, как взрослые люди.
Я не произнесла ни слова. Молча достала телефон, включила запись и поднесла его ближе к двери.
— Наташенька, это я, мама Алексея! — дрожащим голосом заговорила Тамара Павловна. — Прости меня, ради бога! Я не хотела тебе зла! Это он, сынок мой, меня подговорил! Он меня втянул! Открой, я всё расскажу, всё объясню!
Я продолжала молчать. Сердце стучало так сильно, что казалось, его слышно даже за дверью. Но я заставляла себя дышать медленно и ровно.
— Наталья, ты оглохла? — в голосе Алексея зазвенело раздражение. — Открывай дверь. Это, между прочим, и моя квартира тоже. Я имею право войти.
— Никакого права у тебя нет, — громко сказала я, чтобы они точно услышали. — Квартира оформлена на меня. Ты здесь больше не живёшь. Уходите.
— Вот значит как? — Он с силой хлопнул ладонью по двери. — По-хорошему не хочешь? Ну можно и по-другому. Я дверь вынесу, и никто мне ничего не сделает. Я твой муж, если ты забыла.
— Уже бывший, — холодно поправила я. — И если ты хоть раз ещё ударишь по двери, я сразу вызываю полицию. Заявление о попытке хищения уже подано. Добавим ещё угрозы и попытку незаконно проникнуть в квартиру.
За дверью на несколько секунд воцарилась тишина. Потом я услышала приглушённый шёпот: Алексей что-то резко говорил матери, она испуганно отвечала. Спустя минуту он снова заговорил, но теперь совсем другим голосом — мягким, почти ласковым, с той самой фальшивой интонацией, которую я слишком хорошо знала.
— Наташ, ну зачем ты всё это устраиваешь? Мы же не чужие. Двенадцать лет вместе прожили. Полина нас обоих любит. Что ты ей скажешь? Что мама выгнала папу? Что мама хочет посадить бабушку?
— Твоя мать пыталась украсть у меня шесть миллионов гривен, — ответила я жёстко. — А ты собирался купить на эти деньги квартиру своей беременной любовнице. Полине я скажу правду. Всё равно рано или поздно она её узнает.
— Это ложь! — взвизгнула Тамара Павловна. — Никаких денег я не крала! Я просто пришла в банк узнать, как там счёт работает! Я же ничего не получила!
— А мой паспорт у вас зачем оказался? — спросила я. — И поддельная доверенность тоже случайно появилась?
Свекровь замолчала, явно не зная, что ответить.
— Это была не доверенность… — наконец пролепетала она. — Так, черновой вариант. Мы хотели тебе добро сделать. Переложить деньги на вклад получше, под хороший процент. Алексей хотел как лучше, он же о семье думал.
Я не выдержала и засмеялась. Смех получился резкий, злой и горький.
— Серьёзно? Сюрприз мне готовили? В парике, тёмных очках и с моим паспортом? Вы сами-то слышите, что несёте?
Алексей снова ударил по двери, уже кулаком.
— Хватит! Открывай немедленно, иначе я сам вызову участкового и скажу, что ты незаконно не пускаешь меня в моё жильё!
— Вызывай, — спокойно ответила я. — А я пока наберу Владимира, нашего соседа. Помнишь его? Мастер спорта по боксу. Думаю, он с радостью проводит вас до лифта.
И почти сразу на лестничной площадке скрипнула соседская дверь.
— Это кто тут шумит? — раздался низкий бас. — Наталья, у вас всё нормально?
Я узнала голос Владимира с третьего этажа. Он, кажется, вышел выбросить мусор.
Алексей обернулся к нему.
— Не твоё дело, мужик. Иди куда шёл.
Но Владимир не ушёл. Судя по звукам, он даже сделал шаг ближе.
— Вообще-то уже моё, — спокойно сказал он. — Если женщина дверь не открывает, значит, видеть вас не желает. А вы тут ломитесь, будто квартиру грабить пришли.
— Это моя жена! — рявкнул Алексей.
— Бывшая жена, — снова сказала я из-за двери. — И я вызываю полицию.
Я набрала 112 и включила громкую связь.
— Здравствуйте. Полиция? У меня под дверью двое людей. Угрожают, пытаются попасть в квартиру. Да, адрес сейчас продиктую…
Как только Тамара Павловна услышала разговор, она снова запричитала:
— Алёшенька, пойдём отсюда! Она ведь правда вызовет! У нас и так неприятности!
— Молчи, мама, — процедил он сквозь зубы.
Владимир, кажется, встал прямо между ними и моей дверью.
— Я бы на вашем месте ушёл, — сказал он. — Наряд сейчас приедет. Объяснять будете, зачем явились с цветами и угрозами.
— Ты ещё пожалеешь, что полез не в своё дело, — зло бросил Алексей.
— О, уже угроза свидетелю? — усмехнулся Владимир. — Наталья, вы там записываете?
Я ничего не ответила, но телефон к двери придвинула ещё ближе.
Минут через пять Алексей и Тамара Павловна всё-таки ушли. Я услышала, как хлопнули двери лифта, и только после этого позволила себе выдохнуть. Вскоре Владимир негромко постучал.
— Наталья, вы как там?
— Спасибо вам, Владимир, — ответила я через дверь. — Всё в порядке. Просто нервы сдают.
— Если что — звоните. Я дома.
— Спасибо. Правда.
Я отошла от двери, села прямо на пол в прихожей и заплакала. Слёзы накрыли внезапно, тяжёлой волной, и я уже не могла их остановить.
Полина спала у бабушки, и я мысленно благодарила судьбу за то, что её не было дома и она не слышала всего этого ужаса.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Номер был незнакомый.
— Алло? — спросила я сонным голосом.
— Наталья? Это Ирина, мама Егора из класса Полины. Вы знаете, что ваша дочь сегодня пришла в школу вся в слезах и рассказывает детям, будто её мама посадила папу и бабушку в тюрьму?
Я резко села на кровати. Сон исчез мгновенно.
— Что? Кто ей такое сказал?
— Она говорит, что папа вчера вечером ей позвонил и всё объяснил. Сказал, что вы злая, хотите разрушить семью. И ещё сказал, что скоро Полина будет жить с ним и бабушкой.
У меня похолодели руки.
— Спасибо, Ирина. Я сейчас приеду.
Я собралась за десять минут и выскочила из дома. По дороге набрала адвоката Дениса, которого мне накануне посоветовала подруга.
— Денис, это Наталья. У нас срочная проблема. Алексей вчера дозвонился до Полины и настроил её против меня. Она сейчас в школе плачет и всем рассказывает, что я отправила его и Тамару Павловну в тюрьму.
— Спокойно, Наталья, — ответил он. — Это, к сожалению, типичная тактика. Отец пытается перетянуть ребёнка на свою сторону и выставить вас виноватой. Вам нужно сейчас поговорить с дочерью простыми словами, без подробностей, которые могут её травмировать, но честно. И очень важно: не запрещайте ей общаться с отцом напрямую без решения суда. Иначе он потом использует это против вас.
— Поняла. Я уже еду в школу.
— Записывайте всё, что он говорит ребёнку. Сообщения, звонки, любые попытки давления. Нам это пригодится.
Я припарковалась возле школьных ворот и почти бегом вошла внутрь. В холле меня встретила завуч, явно ожидавшая моего появления.
— Здравствуйте, Наталья. Я как раз собиралась вам звонить. Полина сегодня сама не своя. Сидит в раздевалке, плачет, в класс идти отказывается.
Я прошла туда. Полина сидела на скамейке, прижимая к себе рюкзак, словно спасательный круг. Глаза красные, губы дрожат, лицо бледное.
— Мамочка! — Она вскочила и бросилась ко мне. — Папа сказал, что ты его ненавидишь! Что хочешь, чтобы он умер в тюрьме! И что ты забрала все наши деньги, а нас оставишь без дома!
Я присела перед ней на корточки и крепко обняла.
— Тише, моя хорошая. Всё не так. Папа тебя обманул. Он сделал очень плохой поступок и теперь пытается переложить вину на меня. Понимаешь, он хотел забрать наши с тобой деньги — те, что оставила нам прабабушка Светлана. Ты помнишь, откуда у нас сбережения?
— От прабабушки Светланы, — всхлипнула Полина.
— Да. Эти деньги должны были быть на твою учёбу, на наш дом, на нашу безопасность. А папа хотел отдать их другой женщине, чтобы купить ей квартиру.
Полина нахмурилась, пытаясь понять.
— Какой женщине?
Я осторожно подбирала слова.
— Её зовут Валерия. Папа с ней… общался очень близко, хотя был женат на мне. И чтобы купить ей жильё, он вместе с бабушкой Тамарой решил взять наши деньги без моего разрешения. Они взяли мой паспорт и пошли в банк.
— А бабушка зачем? — тихо спросила Полина.
— Потому что папа сам не смог бы этого сделать. Его бы сразу узнали. Поэтому бабушка надела парик, взяла поддельную бумагу и попыталась выдать себя за человека, который имеет право распоряжаться моими деньгами. Но я успела приехать и остановить её.
Полина молчала. Я видела, как она напряжённо обдумывает каждое слово.
— Папа сказал, что ты всё придумала, — прошептала она. — Что ты просто жадная и не хочешь делиться.
Я достала телефон и открыла запись, сделанную в банке.
— Послушай, солнышко. Только спокойно.
Я включила фрагмент.
«Мам, ну что так долго?! Ты сняла деньги? Риелтор уже три раза звонил! Валерия беременна, ей нельзя нервничать! Если сегодня не внесём задаток, квартиру заберут другие!»
Полина слушала, широко раскрыв глаза. На её лице страх постепенно сменялся растерянностью.
— Это папа? — еле слышно спросила она.
— Да. Он звонил бабушке, когда она была в банке. Он думал, что всё уже получилось.
— А Валерия… она кто?
— Женщина, с которой папа собирался жить вместо нас.
Полина опустила взгляд. Несколько секунд она сидела неподвижно, потом вдруг прижалась ко мне изо всех сил.
— Прости меня, мамочка. Я поверила ему. Он сказал, что ты хочешь, чтобы его посадили навсегда. Мне стало страшно.
— Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое, — сказала я, гладя её по волосам. — Но он должен отвечать за то, что пытался украсть наши деньги и обманул тебя. Если человек делает плохой поступок и не несёт наказания, он может сделать это снова.
Полина медленно кивнула.
— Он больше не будет жить с нами?
— Нет. Мы с папой будем разводиться. Ты сможешь видеться с ним, если сама этого захочешь. Но никто не имеет права заставлять тебя выбирать сторону.
— Я не хочу его видеть, — очень тихо сказала она. — Он меня обманул.
Я поцеловала её в макушку.
— Пойдём домой. Я уже договорюсь, чтобы сегодня тебя отпустили с занятий.
Мы вышли из школы, держась за руки. Полина шла рядом молча, а я думала о том, сколько ещё тяжёлых разговоров ждёт нас впереди. И о том, как быстро взрослые способны разрушить детский мир, если им выгодно прикрыться ребёнком.
Вечером я снова позвонила Денису.
— Я поговорила с Полиной. Она услышала запись, поняла, что отец ей солгал. Но Алексей на этом не остановится. Он снова будет ей звонить, снова давить.
— Значит, будем фиксировать каждую попытку, — сказал Денис. — Все звонки записывайте. Сообщения сохраняйте. Если он приходит к школе, к дому, пытается воздействовать на ребёнка — сразу пишите заявление. Завтра я подготовлю обращение в суд с просьбой запретить ему приближаться к вам и дочери, а также временно ограничить его в родительских правах до разбирательства.
— Такое реально?
— При наличии угроз, попытки хищения и психологического давления на ребёнка — да. Суд будет учитывать, что отец втягивает дочь в конфликт и распространяет ложь. Это серьёзный аргумент.
Я устало прикрыла глаза.
— А по заявлению в полиции что-то уже известно?
— Материалы приняли. Предварительно речь идёт о покушении на мошенничество в особо крупном размере и использовании поддельных документов. Тамара Павловна будет проходить как подозреваемая, Алексей — как соучастник. Но будьте готовы: они начнут давить через родных, друзей, общих знакомых. Будут говорить, что вы ломаете семью и губите людей.
— Они уже начали.
— Держитесь. Сейчас главное — не поддаваться и всё документировать. Суду нужны факты, а не эмоции.
На следующий день позвонила моя мама.
— Наташа, что у вас там творится? Мне Тамара звонила. Рыдала так, будто её уже в камеру ведут. Просила повлиять на тебя. Говорила, что Алексей ничего плохого не хотел, что всё это недоразумение.
— Мам, они пытались украсть мои деньги. Взяли мой паспорт, сделали фальшивую доверенность. Я не собираюсь делать вид, что ничего не было.
— Я это понимаю, дочка. Я ей так и сказала: «Тамара, если полезла к чужим деньгам, отвечай по закону». Она обиделась и бросила трубку.
— Спасибо, мам. Мне очень важно знать, что ты за меня.
— А за кого мне быть? Ты моя дочь. А они пусть теперь сами разбираются с тем, что натворили.
Следующие две недели превратились в сплошное напряжение. Алексей несколько раз пытался встретиться с Полиной. То появлялся возле школы, то караулил у подъезда, то писал ей с незнакомых номеров. Однажды Полина вышла во двор погулять, и он подошёл к ней с пакетом сладостей. Дочь испугалась, бросилась домой и заперлась в комнате.
После этого я снова поехала в полицию и написала заявление о давлении на ребёнка и нарушении нашего спокойствия. Денис, выслушав меня, сказал, что тянуть больше нельзя, и пообещал без промедления заняться ходатайством для суда.