Дмитрий, окончательно убедивший себя, что вчерашний конфликт забыт, а жена просто «выпустила пар», без всяких сомнений позвал на праздник свою мать. Марина Юрьевна появилась ближе к обеду: торжественно вручила Егору недорогую яркую машинку, поцеловала его в макушку и тут же заняла самое почётное место за столом. Села так, будто именно ей сегодня исполнялось пять лет, и стала ждать, когда невестка начнёт выносить блюда.
Наталья спокойно раскладывала приборы и ставила тарелки. Ни одного лишнего движения, ни одного слова. Через пару минут Марина Юрьевна медленно оглядела стол, задержав взгляд на свободных стульях, и с притворной нежностью протянула:
— А родители Натальи где же? Внука поздравить не удосужились? Опять, наверное, со своей картошкой возятся? Или теперь из своей глуши выбираются только по великим датам?
Голос у неё был сладкий, почти ласковый, но в этой сладости чувствовалась такая ядовитая насмешка, что от неё могло свести зубы.
Дмитрий криво усмехнулся и отправил в рот кусочек ветчины. Он заранее видел привычную картину: Наталья потупится, промолчит, а потом уйдёт на кухню, чтобы там незаметно вытереть слёзы.
Но в этот раз всё пошло иначе.
Наталья поставила последнюю тарелку, остановилась прямо напротив свекрови, положила ладони на спинку стула и улыбнулась. Очень спокойно. Даже весело.
Она прекрасно помнила историю месячной давности. Марина Юрьевна тогда возомнила себя чуть ли не великим специалистом по выгодным вложениям и приобрела участок под дачу в коттеджном посёлке с красивым названием «Солнечные луга». Цена была подозрительно низкой, но свекровь всем рассказывала, что просто умеет находить удачные варианты.
Она хвасталась покупкой перед родственниками, соседками и знакомыми, называла себя женщиной с деловой хваткой и тонким финансовым чутьём. Ровно до того дня, пока не выяснилось: эти самые «Солнечные луга» расположены в низком месте, на старом русле местной речушки, и весной участок превращается не в дачу, а в настоящее топкое болото. Вернуть деньги не получилось. С тех пор в семье Дмитрия об этом предпочитали не вспоминать. Тема была запрещённой.
Наталья звонко сказала на всю комнату:
— Да что вы, Марина Юрьевна, картошку мои родители давно убрали. Они люди старой закалки: если уж что-то сажают, то в нормальную сухую землю. Это ведь только современные инвесторы вроде вас покупают дачные участки прямо в болоте. Кстати, к весне лодку уже присмотрели? Или будете добираться до грядок на надувном матрасе? Хотя, говорят, утреннее кваканье лягушек отлично успокаивает нервы.
Марина Юрьевна резко втянула воздух, будто подавилась им, и издала странный хриплый звук, похожий на свист спущенного колеса.
Дмитрий вскочил так резко, что стул заскрипел по полу.
— Наталья! — рявкнул он. — Ты что себе позволяешь? Как ты разговариваешь с моей матерью? Немедленно извинись!
Именно такой реакции Наталья и ждала. Ни больше ни меньше.
Она чуть приподняла брови и с невинным видом ответила:
— Дмитрий, почему ты так нервничаешь? Это же шутка. У нас ведь дружная, весёлая семья, правда? Мы же умеем смеяться над собой. Или у вас с чувством юмора внезапно проблемы? Будь проще. Я ведь ничего плохого не сказала, просто пошутила.
Дмитрий открыл рот, но не произнёс ни звука. Слова застряли у него где-то в горле. Потому что только что против него обернули его же собственную фразу — ту самую, которой он ещё недавно прикрывал унижение её родителей.
Марина Юрьевна поняла, что сын растерялся и немедленно её защитить не может. Тогда она театрально всхлипнула, схватила сумку и, бормоча про «неблагодарную грубиянку», почти бегом направилась в прихожую. Через мгновение хлопнула входная дверь.
Дмитрий остался стоять посреди комнаты. Лицо у него побагровело, дыхание стало тяжёлым.
— Ты… ты нарочно это устроила, — процедил он.
— Да, — без тени смущения ответила Наталья.
Она подошла к Егору. Мальчик, совершенно не вникая во взрослые разборки, увлечённо катал новую машинку по ковру и что-то тихо бормотал себе под нос.
— Егорка, солнышко, пойдём, я тебя переодену. Мы сейчас поедем к дедушке Сергею.
Потом Наталья повернулась к мужу.
— Я сказала тебе всё ещё в четверг. Ты решил, что я просто пугаю. Ты был уверен, что правила в этой квартире устанавливаешь только ты. Так вот, Дмитрий: когда ты научишься относиться к моим родителям с тем же уважением, которого требуешь для своих, тогда мы поговорим. А пока можешь оставаться здесь и смеяться над чем угодно. Мы с сыном уезжаем на выходные.
Через четверть часа Наталья вышла из квартиры, держа Егора за руку. На плече у неё висела спортивная сумка с вещами. Дмитрий не сделал даже шага, чтобы остановить их. Он стоял у окна и смотрел на мокрый асфальт во дворе. Впервые до него дошло: привычная схема, по которой всё всегда работало в его пользу, дала серьёзный сбой.
Двойные стандарты не имеют никакого отношения к разному чувству юмора. Это обычное неуважение, просто прикрытое удобными словами. Если человек бережёт чувства своих близких, но легко позволяет себе унижать чужих родителей, он не шутит — он делит людей на «важных» и «второстепенных». Взывать к совести в такой ситуации часто бесполезно. Иногда понятнее всего оказывается честное зеркало, поставленное прямо перед лицом.
Наталья не стала терпеть обиды ради видимости семейного спокойствия. Правило здесь простое: хочешь, чтобы уважали твою мать, — уважай родителей жены. Иначе однажды придётся смеяться над собственными шутками в пустой квартире.