Его начальство терпеть не может внезапных отгулов и просьб уйти посреди рабочей недели. А если Артём попросится на несколько дней в больницу с ребёнком, да ещё без возможности нормально заменить его на смене, это почти наверняка закончится разговором об увольнении.
К тому же я давно уже привыкла тянуть дом и детей в основном на себе. Свёкры живут далеко, наведываются к нам от силы пару раз за год, да и сами они всё ещё работают, так что рассчитывать на них особенно не приходится.
Моя мама, в свою очередь, перестала помогать почти демонстративно после того, как узнала о моей второй беременности.
— Дарья, вы с Артёмом вообще головой думаете? — выговаривала она мне тогда. — У вас ипотека, машина в кредит, а декретные у тебя будут копеечные.
Но сильнее всего её раздражало даже не это. Мама никак не могла принять, что мы решили родить второго ребёнка, когда старший едва-едва расстался с подгузниками. В её понимании дети с такой маленькой разницей в возрасте — это верх безответственности и легкомыслия. Финансовая сторона тоже постоянно выводила её из себя. Из-за денег она уже не раз срывалась на меня, причём выражений особо не выбирала.
После той ссоры мы несколько месяцев почти не общались. Нормально разговаривать начали только после родов.
Да и с Даниилом мама, если честно, никогда особенно не сидела. Формально она на пенсии, но живёт так активно, будто у неё расписан каждый день: то встречи с подругами, то прогулки, то какие-то свои дела. Даниилу уже три года, а наедине с бабушкой он оставался всего пару раз — и то максимум на час. Причём оба раза это были не просьбы «просто посидеть», а настоящая необходимость: однажды я оказалась в роддоме.