— Снова подпалила? — Олег даже шага не сбавил. Бросил это через плечо так небрежно, будто скомкал ненужный листок и кинул мимо мусорного ведра.
Анна застыла возле плиты. Пальцы намертво сжали ручку лопатки, а в горле поднялся острый, царапающий ком. И дело было вовсе не в испорченной яичнице. Больнее всего прозвучало это короткое «снова» — так привычно, так буднично, словно все её попытки заранее числились в графе «не получилось».
— Сейчас переделаю, — почти беззвучно ответила она.
А внутри всё рвалось наружу: «Да пусть он сам хоть раз попробует! Здесь не завтрак подгорает — здесь я сама уже догораю».
Олег уже натянул куртку, щёлкнул молнией, взял ключи и вышел, хлопнув дверью. После него квартира будто провалилась в густую, липкую тишину. В ней вдруг стало слышно всё: как в ванной падают капли из крана, как ровно урчит холодильник, как этажом выше кто-то уронил связку ключей.
Анна выключила конфорку и уставилась на чёрную корку, прилипшую ко дну сковороды. В этот миг внутри у неё что-то беззвучно просело. Это была уже не злость и даже не обида. Скорее изнурение — такое, будто весь вечер она тащила на себе тяжёлый мешок с мокрым песком, а теперь не осталось сил даже вдохнуть.
«Снова, — пронеслось у неё в голове. — Снова тот же день. Тот же круг: кухня, детская, ванная, опять кухня. Будто вся жизнь превратилась в список обязанностей, и напротив каждого пункта уже заранее стоит пометка: “не справилась”».
Потом проснулись дети. Сначала старший, за ним младшая. И утро моментально закрутилось, как воронка. Носки исчезли неизвестно куда, у рюкзака разошёлся шов, младшая рыдала из-за того, что свитер «кусается», а старший прищемил палец дверцей шкафа и завыл так, что хотелось зажать уши ладонями.
Анна носилась из комнаты в комнату, словно птица, загнанная в тесную клетку. В какой-то момент она поймала себя на том, что шепчет себе под нос, почти как молитву:
— Лишь бы дожить до вечера. Лишь бы никто не заболел, не упал, не разбил голову. Лишь бы всё прошло нормально.
Вечером, когда дети наконец уснули, она осталась на кухне одна. Перед ней стояла чашка давно остывшего чая, а на коленях лежал открытый ноутбук. На экране светилась страница обучающих курсов по веб-дизайну: «Научитесь создавать сайты за три месяца. Старт новой группы — через неделю». Стоимость мигала перед глазами, словно красная тревожная лампочка.
Эту ссылку она уже однажды показывала Олегу. Тогда он только усмехнулся:
— Ты это серьёзно? За эти деньги лучше стиралку купим. Или резину на машине поменяем.
Она тогда ничего не ответила. Не потому, что согласилась. Просто спор означал снова слушать, что она «не представляет, сколько стоит нормальная жизнь». А она представляла. Даже слишком хорошо.
Но в тот вечер внутри будто щёлкнул маленький невидимый переключатель. Это не было вспышкой ярости. Скорее накопилась усталость — не от быта даже, а от собственного вечного молчания.
Анна закрыла вкладку. Через минуту открыла снова. Потом перешла в поиск и набрала: «Вакансии. Офис-менеджер. Администратор».
На третий день поисков ей позвонили.
— Алло, это Анна? Мы ознакомились с вашим резюме. Хотели бы пригласить вас на собеседование.
Голос в трубке звучал ровно, спокойно, уверенно. И в этой уверенности было что-то почти спасительное. Будто кто-то негромко сказал ей: «Ты ещё не застряла окончательно. Ты всё ещё можешь что-то изменить».
Собеседование оказалось коротким. Мужчина за столом — высокий, в очках, с внимательным, сосредоточенным взглядом — слушал её без раздражения, кивал и не перебивал. Его звали Артём Сергеевич.
— Опыт работы у вас есть? — уточнил он.
— Да. До декрета я работала в офисе. Помогала руководителю, занималась перепиской, договаривалась о встречах, следила за графиком.
— Понимаю. А сейчас вы готовы к нагрузке? У нас не всегда спокойно, иногда приходится работать в быстром темпе.
Анна на мгновение замолчала. Внутри сразу поднялся испуганный хор мыслей: «Нет, я не справлюсь. А кто будет забирать детей? Кто разогреет ужин? Кто всё это потянет?» Но вслух она произнесла совсем другое:
— Готова. Я понимаю, что работа — это не только кофе и документы.
Артём Сергеевич слегка улыбнулся. Не снисходительно, не с насмешкой — скорее по-человечески, почти одобрительно.
— Хорошо. Тогда попробуем. Испытательный срок — один месяц. Если всё пойдёт нормально, останетесь.
Анна решила сразу сказать правду:
— У меня маленькие дети. Иногда придётся уходить на больничный. Сидеть с ними особо некому.
— Найдём, кем вас подменить, если что, — спокойно ответил он. — Дети — это понятно. Подрастут немного, станет легче.
— У вас тоже дети есть?
— Двое. Только они живут с бывшей женой в другом городе. Вижусь с ними по выходным, когда получается.
Когда Анна вышла из офиса, небо над улицей было низким и серым. Но воздух почему-то казался свежее обычного, словно она только что вынырнула из глубины и впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью.
Первые рабочие дни прошли для неё как сквозь лёгкую дымку. Новые лица, незнакомые имена, чужие правила, папки, которые нужно было разобрать, письма, на которые следовало ответить, звонки, встречи, поручения. Но сама атмосфера офиса действовала на Анну почти как кислород, которого ей так давно не хватало.