Он резко распахнул дверцы шкафа — и сердце неприятно ухнуло вниз: вещей Натальи там почти не осталось. Исчезли платья, часть белья, любимая куртка, несколько пар обуви. На туалетном столике тоже зияла пустота: ни флаконов с духами, ни баночек с кремами, ни даже того нового купальника, который она недавно купила специально к поездке на море.
Квартира вдруг показалась странно чужой, будто Наталья никогда здесь и не жила.
Утром ему пришло сообщение. Короткое, ядовитое, будто написанное с улыбкой: «Прощай, Дмитрий. Раз ты не в состоянии устроить мне море, я, как женщина красивая и самостоятельная, устрою его себе сама. Не скучай. И много не пей — хотя ты и трезвый, честно говоря, не подарок. Наталья».
Следом загрузилась фотография. Наталья стояла на фоне ярко-бирюзовой воды, в широкой шляпе, лёгком коротком платье с откровенным вырезом и с бокалом какого-то коктейля в руке. Рядом с ней обнимал её высокий мужчина с бородой, в ослепительно белой рубашке. Оба улыбались так счастливо и беззаботно, будто весь мир наконец стал именно таким, каким им хотелось.
Дмитрий долго смотрел в телефон, не моргая. В голове не укладывалось: это что, она просто взяла и уехала с другим? А как же семья? Квартира? Брак? Печать в паспорте, в конце концов?
Следующие три дня он почти не выходил из квартиры. Сначала пил пиво, потом перешёл на водку, а ближе к концу уже покупал какие-то мутные тёмные напитки в пластиковых бутылках и даже не мог вспомнить их названия. Телевизор был выключен. В комнатах стояла тяжёлая, липкая тишина, которую время от времени прорезало жалобное мяуканье голодной кошки. Та выживала как могла: таскала со стола всё, что находила, пока хозяин валялся без сознания.
Наталья будто испарилась. Ни звонка, ни нового сообщения, ни малейшего следа.
На седьмой день домой вернулась Татьяна Сергеевна — загорелая, довольная, в тёмных очках и с сувенирным магнитиком в виде верблюда.
— Сынок, я приехала! — радостно возвестила она с порога. — Ты даже представить не можешь, как там чудесно! Море прозрачное, еда — будто в приличном ресторане. Правда, я винограда переела и почти сутки из номера не выходила, зато номер был отличный! Вид прямо на бассейн. Кстати, а Наталья где?
Дмитрий сидел в кресле в таком виде, что мать сперва даже осеклась. Небритый, опухший, в растянутой майке и трусах, он глядел куда-то мимо неё. На столе перед ним стояла пустая бутылка, рядом сиротливо остывала миска с макаронами.
— Наталья… на море, — сипло выдавил он. — С любовником укатила. На второй день после твоего отъезда исчезла. Написала, что раз я море ей не обеспечил, она сама себе всё устроила. А потом фото прислала. Там она с каким-то бородачом, коктейли, обнимашки, счастье до небес.
Татьяна Сергеевна застыла посреди комнаты, словно её прибили к полу. Несколько секунд она молчала, переваривая услышанное, а потом взорвалась:
— Да что же это такое творится?! Что за безобразие?! И ты, размазня, как ты вообще позволил жене сбежать?