Я пришла с работы около половины седьмого. Разулась у порога, опустила сумку на пол в прихожей — и почти сразу почувствовала: дома что-то изменилось. Беспорядка не было, даже наоборот, всё выглядело привычно и аккуратно. Но стоило мне распахнуть дверцу шкафа, чтобы убрать пальто, как я застыла. Там, где должна была висеть моя норковая шуба, остались одни пустые плечики.
Ключи от моей квартиры были у Юлии. Я сама когда-то отдала ей запасной комплект — на всякий случай, если маме вдруг станет плохо или понадобится срочная помощь.
Эту шубу я купила три года назад. Не с премии и не с легкой руки, а откладывая понемногу с каждой зарплаты. Длинная, ниже колена, с аккуратным воротником-стойкой — я выбирала её почти два месяца. Ездила на другой конец города, потому что только там нашла салон, где действительно было из чего смотреть. И теперь я стояла перед пустой вешалкой, и ощущение было такое, будто в квартиру пробрался посторонний, только очень хорошо знавший, где что лежит.
Через минуту я уже набирала Юлию.
— Ты брала мою шубу?
На том конце повисла пауза. Я слышала лишь её неровное дыхание.
— Оль, я собиралась тебе сказать. Просто знала, что ты начнёшь отговаривать. А мне на корпоратив идти не в чем. У меня ведь вообще ничего приличного нет.
— Юлия, у тебя две шубы.
— Одна короткая, а вторая мне разонравилась. Я её уже третий год ношу, все видели.
Я опустилась на пуфик в прихожей. Внутри стало как-то пусто, будто из меня вынули все слова.
Так у нас с Юлией было всегда: она тянулась — я уступала. С самого детства. Она младше, значит, ей можно было больше. Мама неизменно повторяла: «Ольга, ты старшая, будь умнее, отдай». И я отдавала. Конфеты, место возле окна, обновки. Даже платье, купленное мне на выпускной, Юлия через неделю унесла на встречу с подругами, а вернула с пятном от сока. Тогда я тоже ничего не сказала. И потом молчала ещё много раз.
— Когда ты её привезёшь? — спросила я.
— Завтра. Да что ты так переживаешь? Я осторожно. Мне всего на один вечер.
— Юлия, ты даже разрешения не попросила.
— Я спрашивала в прошлом году, ты отказала.
— И поэтому решила больше не спрашивать?
В её голосе сразу прорезалось раздражение:
— Оль, ну не веди себя как ребёнок. Мы же сёстры. Завтра верну, и всё будет в порядке.
Я отключила звонок. В квартире стояла тишина, только с кухни тянулся ровный гул холодильника. Я всё сидела в прихожей и смотрела на пустое место в шкафу. Для кого-то это была бы просто вещь. Но не для меня. Я тридцать пять лет проработала в библиотеке, больших денег никогда не получала. Ради этой покупки я каждый месяц откладывала, отказывала себе в мелочах, два года никуда не ездила отдыхать. Эта шуба означала для меня больше, чем тёплая одежда. Она была доказательством, что и я могу позволить себе что-то красивое. Не только Юлия с её магазинами и вечерами, не только её муж со своими поездками, но и я — обычный библиотекарь с тридцатипятилетним стажем — тоже имею право на маленькую роскошь.
На другой день Юлия появилась после обеда. Я открыла дверь и сразу увидела шубу: она держала её на плечике небрежно, будто несла из магазина пакет с продуктами. Я молча забрала вещь, расправила на руках и тут же заметила тёмное пятно на воротнике — то ли соус, то ли ещё что-то. Я провела по нему пальцем, но след не сходил.