Она орудовала вилкой, явно вытащенной из моей сушилки, и методично протыкала утку.
– Кто вообще запекает птицу на ста восьмидесяти? – бросила она, даже не повернув головы. – Так мы до вечера просидим. Получится сухарь, а не утка.
– Её нужно именно томить, – сдержанно ответила я. – Два с половиной часа, тогда мясо будет мягким. Она фермерская.
– Фермерская, – Валентина Павловна захлопнула духовку коленом. – И сколько сейчас такие удовольствия стоят?
– Семьсот шестьдесят гривен.
– За одну утку? – она резко развернулась ко мне. – Семьсот шестьдесят гривен за птицу? Я бы на эти деньги неделю всех курицей кормила. Дмитрий у тебя, что ли, олигарх? Ипотека на двадцать лет, зато утки фермерские на столе.
– Валентина Павловна, это же новоселье. Не каждый день.
– Не каждый день, – передразнила она. – У вас всё «не каждый день».
Она сорвала фольгу с салатника, стоявшего на подоконнике. Внутри был мой салат: запечённая свёкла, руккола, козий сыр и грецкие орехи. Я целую неделю подбирала сочетание и всего один раз успела проверить рецепт на Дмитрии.
Свекровь взяла чайную ложку, зачерпнула прямо из общей миски и принялась жевать.
– Соли переложила. И сыр этот с душком. Дмитрий такое есть не станет.
В этот момент Дмитрий как раз заглянул на кухню за хлебом. Он перевёл взгляд с матери на салат, молча достал ложку из ящика и съел сначала одну порцию, потом вторую.
– Пересолено, – упрямо повторила Валентина Павловна.
Дмитрий набрал ложку в третий раз и, прихватив хлеб, ушёл обратно в комнату.
Свекровь тем временем вытащила из своего пакета банку майонеза и пластиковый судочек, крышка которого была туго перетянута аптечной резинкой.
– Селёдка под шубой, – объявила она. – Я так и знала, что пригодится, поэтому привезла. Нормальная еда.
Следом на кухню вошла Виктория с пакетом, из которого торчали пустые контейнеры. Она без спроса открыла мой холодильник и стала укладывать их на полку один в другой.
– Я сразу поставлю, чтобы потом не бегать, – пояснила она. – Антону на смену соберёшь. Он твою утку любит, в прошлый раз полсудка в машине умял, до работы даже не довёз.
– Виктория, утка ещё не готова, – напомнила я.
– И что? Она же не улетит. – Виктория захлопнула холодильник и достала из пакета школьные брюки. – А это ещё. Полине надо подшить, буквально на два пальца. Раз ты всё равно дома, да и машинка у тебя есть.
Дома я не сидела. Я разрабатывала лекала для швейного цеха, работала удалённо, и именно эта машинка приносила мне половину суммы, которую мы каждый месяц отдавали за ипотеку. Виктория прекрасно это знала.
– Подошью, – сказала я, заставив себя улыбнуться. – Только оплату беру уткой. Одна ножка за одну штанину.
– Ну вот и отлично, договорились, – без тени улыбки ответила Виктория и всунула брюки мне в руки.
Я отнесла их в комнату и положила возле машинки. Дмитрий с Полиной колдовали над роутером, который мигал красным огоньком, и никто даже не поднял на меня глаз.
Когда я вернулась, из кухни уже тянуло гарью. Регулятор духовки был выкручен на двести пятьдесят. Валентина Павловна лила воду из моего стакана прямо в противень, на утку, а раскалённый жир шипел и брызгал на стекло.
– Вот так и надо делать, – назидательно произнесла она. – Корочку ей дать. Учись, пока я жива.
Я молча вернула температуру на сто восемьдесят, забрала у неё стакан и поставила в раковину. Потом распахнула кухонную дверь до упора и встала рядом.
– Валентина Павловна, на этой кухне готовлю я, – произнесла я ровно. – Пожалуйста, идите к столу. Через полчаса будем обедать. Утку я доведу сама.
Она посмотрела сначала на меня, потом на открытую дверь, вытерла руки о моё полотенце и вышла, нарочно задев меня плечом.
– Виктория, ты слышала? – донеслось уже из коридора. – Родную мать с кухни выгнали.
Виктория вернулась и устроилась на подоконнике рядом с моим салатником.
– Алина, ну ты чего завелась? – сказала она примирительно. – Мама же из лучших побуждений. Она у нас одна. Посидит, поворчит и уедет. Неужели трудно немного потерпеть?
Я несколько секунд стояла у плиты. Потом взяла салатник, снова закрыла его фольгой и убрала в холодильник, к Викториным пустым контейнерам. На середину стола, туда, где должна была стоять моя свёкла с сыром, водрузилась Валентинина шуба — прямо в пластиковом судке, с резинкой на боку.
К трём часам всё было готово. Я постелила скатерть, натёрла бокалы до блеска, сложила салфетки уголками. Валентина Павловна постучала вилкой по стеклу.
– Ну что, – сказала она. – Скажу тост.
Она сидела во главе стола, возле окна. Туда её посадил Дмитрий, пока я носила тарелки. Теперь свекровь поднялась с бокалом в руке, и все разговоры сразу стихли.