— Дача, — продолжил он, не поднимая глаз. — Ты, дети, кот, соседи, родительские чаты, собрания… От меня всё время чего-то ждали. Я больше не выдерживал. Мне хотелось одного — тишины. Чтобы меня никто не трогал, ничего не просил и никуда не звал. Поэтому я купил эту квартиру, записал её на маму и перебрался сюда.
— И ради этого ты выдумал любовницу? — Марина сорвалась на крик. — Чтобы просто уйти? Ты заставил меня целый год представлять тебя с другой, сходить с ума от ревности, ненавидеть, мучиться — зачем? Чтобы самому не чувствовать себя подлецом?
— Я не представлял, что всё зайдёт так далеко.
— А как, по-твоему, должно было быть? — она почти смеялась от боли. — Я должна была пожать плечами и сказать: «Ну, Артём полюбил другую, бывает»? Спокойно жить дальше, зная, что ты где-то рядом, через несколько домов, с какой-то женщиной?
— Я не хотел причинять тебе боль.
— Не хотел? — Марина медленно повторила его слова. — Ты оформил квартиру на мать, чтобы при разводе я не имела к ней отношения. Ты придумал несуществующую женщину, чтобы со стороны выглядеть не сбежавшим трусом, а человеком, у которого якобы случилась любовь. Ты сидел здесь один, наслаждался своей свободой, а я год боялась выйти из дома. Я набрала двадцать килограммов. Я отправляла детей в школу одних, потому что мне было страшно столкнуться с тобой и «ней». И всё это — из-за женщины, которой никогда не было.
— Я не думал, что ты воспримешь это именно так.
— А как я должна была это воспринять, Артём? Как?
Он не нашёлся, что ответить. Марина смотрела на него так, будто видела впервые, и в этом взгляде уже не было любви — только усталость и ледяная злость.
— Самое дикое знаешь что? — сказала она тише. — Если бы ты просто ушёл, я бы это пережила. Да, было бы больно. Да, тяжело. Но я бы справилась. А ты устроил мне год ада только ради того, чтобы в собственных глазах остаться «нормальным человеком».
— Марина…
— Не надо, — оборвала она. — Теперь мне всё ясно.
Она вышла в подъезд и плотно прикрыла за собой дверь. Потом пошла домой — по той же улице, мимо тех же домов, всего через несколько дворов.
У себя она взяла телефон и отправила ему короткое сообщение:
«Я тебя презираю».
Ответ пришёл примерно через час:
«Марина, давай поговорим».
«Нам не о чем».
«Я не хотел, чтобы всё получилось так».
«Ты именно этого и хотел. Просто был уверен, что я никогда не узнаю».
После этого он больше ничего не написал.
По выходным дети всё равно ходили к нему. Марина не препятствовала: Артём оставался их отцом. И, надо признать, с ними он действительно занимался — гулял в парке, водил в кино, помогал с уроками, покупал мороженое. Он не исчез из их жизни. Он исчез только из её. Это было горько, но это было правдой.
Минуло ещё полгода. Марина постепенно вернулась к себе. Она занялась здоровьем, похудела, стала больше писать, взяла несколько новых заказов, начала чаще выходить из дома и знакомиться с людьми. Как-то в бассейне она разговорилась с женщиной по имени Юлия. После тренировки они вместе зашли выпить кофе. Потом встретились ещё раз. И ещё.
Юлия оказалась лёгкой, живой, смешливой. Она не тащила за собой тяжёлых разговоров о бывших мужьях, предательствах и разводах. Рядом с ней Марина впервые за долгое время ощущала себя не брошенной женщиной, а просто человеком, которому можно смеяться, строить планы и спокойно дышать.
Однажды они шли по той самой улице, где жила Марина. Юлия что-то оживлённо рассказывала и смеялась. Марина слушала её, улыбалась — и вдруг увидела впереди Артёма. Он шёл навстречу с пакетом из магазина. Заметив её, остановился.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — спокойно ответила Марина.
На несколько секунд между ними повисла неловкая пауза. Юлия тактично отступила к витрине, будто заинтересовалась выставленными там вещами.
— Как ты? — спросил Артём.
— Хорошо. А ты?
— Нормально.
Он смотрел на неё так, словно собирался сказать что-то важное. Может быть, попросить прощения. Может быть, объясниться ещё раз. Но Марина не дала этому начаться. Она чуть кивнула — ровно, вежливо, без злости — и пошла дальше. К Юлии. К своей новой жизни.
Артём остался стоять на тротуаре с пакетом в руке. Марина не оглянулась.
Дома она опустилась на диван и вдруг поняла, что улыбается. Не из мести и не от злорадства. Просто потому, что всё наконец закончилось. Год боли, год унижения, год ненависти к женщине, которой не существовало, остался позади. Это больше не было открытой раной. Даже шрамом уже не было. Так, перевёрнутая страница.
Она взяла телефон и написала Юлии:
«Спасибо за сегодняшний день. Я рада, что мы познакомились».
Юлия ответила весёлым смайликом.
Марина отложила телефон, поднялась и пошла на кухню. Достала бутылку вина, налила себе бокал. Она была дома. И дома всё было спокойно. Дети ночевали у бабушки, кот спал на подоконнике, впереди ждал новый день.
Жизнь продолжалась.