Мальчишка в смешной шапке с круглым помпоном всё время крутился, упрямо стягивал с шеи широкий шерстяной шарф, а его мама снова и снова, без раздражения и спешки, аккуратно оборачивала мягкую ткань вокруг маленького подбородка и что-то тихо, ласково говорила ему прямо в ухо.
Я смотрела на них почти не мигая и вдруг с ледяной отчётливостью поняла, что совершенно не помню номер автобуса, на котором должна была вернуться домой.
Кольцо с зелёным камнем перешло ко мне по завещанию от родной тёти Тамары. Она никогда не жила как состоятельная дама, не хранила в шкатулках бриллиантовые наборы и не разбрасывалась дорогими покупками. Зато у неё был безошибочный вкус и какое-то особенное чутьё на вещи с характером. Она умела находить редкости, в которых чувствовалась история, и при этом никогда не считала нужным спрашивать согласия у многочисленных родственников.
После её смерти я доставала это старинное серебряное кольцо с глубоким зелёным бериллом очень редко. Надевала его только в исключительных случаях и каждый раз боялась зацепить оправу, погнуть тонкие элементы или нечаянно повредить хрупкую работу старого мастера.
На одной стороне камня оставался крошечный скол — такой малый, что его можно было заметить лишь при внимательном рассмотрении. На внутренней стороне гладкой шинки сохранилась гравировка: две переплетённые буквы, выполненные старославянской вязью.
Именно тётя Тамара когда-то вбила мне в голову правило, которое должен помнить всякий, у кого дома есть семейные реликвии: ценные вещи нельзя хранить без подробной фотофиксации. Любое памятное украшение нужно заранее снять при мягком дневном освещении, в макрорежиме, со всех сторон. Отдельно — клейма, пробу, потайные гравировки, трещинки, сколы, особенности оправы. Память со временем стирает точность, путает размеры и мелкие признаки, а хорошие снимки, сохранённые в надёжном месте, в случае спора становятся куда весомее любых слов.
Все такие макрофотографии кольца у меня были. Я держала их в телефоне, в отдельной папке рядом со снимками тёти Тамары.
Добравшись до пустой квартиры, я убрала кофемолку на полку и стала ждать мужа.
Андрей появился ближе к одиннадцати вечера. Он вошёл с тяжёлым, будто заранее отрепетированным вздохом и всем видом показывал, как невыносимо вымотал его сложный рабочий день. Я молча поставила перед ним чай, дождалась, пока он устроится за столом, и как бы между прочим спросила:
— Андрей, ты случайно не видел тётино кольцо с зелёным камнем? Я сегодня опять перебирала верхний ящик комода и вспомнила, что мы так его и не нашли.
— Ирина, ну ты снова за своё? — муж недовольно поморщился, намазывая паштет на ломтик хлеба. — Ночь на дворе, а ты опять заводишь эту историю. Ты сама куда-то его сунула впопыхах. Мы же тогда весь шкаф в спальне перерыли. Хватит себя накручивать из-за ерунды.
Я не стала спорить. Только промолчала и опустила глаза в чашку. Но на заднем стекле той серебристой машины я успела заметить полупрозрачную наклейку с эмблемой известного в городе авторского салона интерьерного текстиля.
Этот салон я знала прекрасно. Всего месяц назад мы там подбирали плотную портьерную ткань для премьеры детского спектакля. Я уже много лет работала художником-оформителем в областном культурном центре в Полтаве и местных декораторов узнавала если не по именам, то в лицо точно.
На следующее утро я отпросилась с работы на пару часов и отправилась туда под вполне убедительным предлогом: якобы нужно уточнить дополнительные образцы жаккарда для постановки.
Женщина в жёлтом пальто оказалась на месте. Она сидела на мягком бархатном пуфе возле демонстрационной стойки. Перед ней полукругом лежали тяжёлые тканевые образцы оттенка топлёного молока, а сотрудница салона вкрадчивым голосом рассказывала, как выбранная драпировка будет смотреться вечером при тёплом свете настенных бра.
Сначала я увидела кольцо. Мой зелёный берилл спокойно поблёскивал на её тонком пальце. Потом узнала гладко уложенные волосы, профиль, уверенную посадку головы. Я заставила себя не подходить сразу и остановилась у массивного деревянного стенда, где были выставлены металлические карнизы.
Незнакомка с увлечением выбирала праздничное оформление для торжества в честь помолвки. Она оживлённо рассказывала консультанту, что её жених терпеть не может показной роскоши и ресторанной напыщенности, но ей самой очень хочется устроить по-настоящему тёплый, романтический вечер для самых близких.
А потом она назвала дату. И тот самый маленький рыбный ресторан на набережной Ворсклы, где мы с Андреем ровно год назад отмечали седьмую годовщину нашей свадьбы.
Я выдержала паузу. Дождалась, пока консультант уйдёт в подсобку за каталогом декоративной тесьмы, медленно подошла к стойке и спокойно представилась.
Незнакомку звали Валерия. Сначала она восприняла меня как обычную посетительницу салона.