Но Виктория тут же упёрлась и заявила, что никакие чаты показывать не собирается.
Тогда сами гости, уже порядком настороженные, начали по очереди доставать телефоны и вслух читать, что именно им было обещано. Одной семье, как выяснилось, Виктория расписала отдельную комнату с видом на сад. Другим — свободный доступ к бане на дровах хоть каждый вечер. Третьим она вообще уверенно написала, что за проживание платить не нужно будет ни копейки.
К концу этого коллективного чтения мой маленький дачный домик в чужих сообщениях успел превратиться едва ли не в загородный комплекс с десятком спален, сауной, просторной гостиной и, кажется, почти бильярдной. Я даже про себя отметила, что с такой фантазией золовке впору было бы не отпуск организовывать, а рекламные буклеты для элитных коттеджей сочинять.
Кирилл молча подошёл к сестре, крепко взял её под локоть и вывел за калитку — явно для разговора без свидетелей. Полностью их беседы мы не слышали, но отдельные фразы мужа долетали до двора прекрасно. Он прямо спросил Викторию, зачем она утаила от людей, что речь изначально шла о турбазе, а не о бесплатном размещении в нашем доме.
— Потому что на турбазе за каждый день надо платить своими деньгами! — не выдержав, выпалила Виктория.
После этой фразы все разговоры за моей спиной разом стихли. Друзья, которые ещё минуту назад спорили о сумках, детских матрасах и собачьей миске, синхронно повернулись в сторону главной организаторши поездки.
Картина стала предельно ясной. Весь этот «семейно-дружеский выезд» Виктория задумала как отдых с минимальными расходами: на дорогу и продукты компания честно скинулась, а жильё она решила получить бесплатно, просто поставив нас с Кириллом перед фактом и рассчитывая, что мы постесняемся отказать. Две недели в домиках на турбазе действительно стоили для каждого участника заметных денег, но присутствующие быстро сообразили: бесплатное жильё редко бывает таким уж бесплатным, особенно если за него расплачиваются чужими нервами.
Через несколько минут Виктория вернулась во двор уже совсем другой. Плечи опущены, взгляд потухший, прежняя командирская уверенность куда-то испарилась. Она ещё попыталась сделать последний ход и предложила всем переночевать у нас хотя бы одну ночь — мол, можно расположиться на полу, а утром уже что-нибудь решить.
Женщина с ребёнком отказалась первой и очень твёрдо. Она сказала, что не собирается раскладывать детские вещи в доме, из которого их на рассвете, скорее всего, попросят освободить помещение. Остальные после этого тоже закивали: авантюра окончательно перестала казаться весёлой.
В итоге победили здравый смысл и элементарная взрослость. Компания единогласно решила сразу ехать на турбазу, посмотреть домики на месте и нормально распределить расходы между всеми. А Виктории, под тяжёлыми взглядами приятелей, пришлось пообещать, что первые двое суток проживания в коттеджах она оплатит сама — как компенсацию за свои сказки и за то, что втянула людей в неловкую ситуацию.
Я позвонила администратору базы, предупредила, что к ним скоро прибудет несколько машин, и пожелала гостям хорошего отдыха у песчаного берега.
Пока взрослые разворачивались в узком переулке, Пончик успел с большим энтузиазмом выкопать маленькую ямку возле штакетника. Его хозяин тут же извинился, подошёл и аккуратно разровнял землю носком ботинка. В итоге это слегка примятое пятно травы стало единственным реальным ущербом, который наш участок понёс за весь этот бурный день.
Виктория с мужем задержались у ворот ещё на пару минут. Было видно: она до последнего надеялась, что Кирилл дрогнет, смягчится и всё-таки оставит хотя бы её семью у нас. Но муж спокойно посоветовал сестре ехать вместе с друзьями и помочь им устроиться на новом месте.
Виктория молча посадила дочь на заднее сиденье, с силой захлопнула дверцу внедорожника и выехала за остальными, подняв за собой облачко гравийной пыли. Прощаться она, разумеется, не стала.
Уже ближе к вечеру мне пришло сообщение от той самой женщины с ребёнком. Они прислали фотографию синей водной глади, поблагодарили за подсказку с турбазой и написали, что домики оказались чистыми, а Пончик уже вовсю носится у причала и пугает местных уток.
Мы с Кириллом в это время сидели на веранде и пили чай с чабрецом. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как где-то в лесу потрескивают ветки. Муж посмотрел на меня виновато и честно сказал, что отныне любые просьбы родственников насчёт дачи сначала будут обсуждаться со мной, и только потом он станет кому-то что-то обещать.
Я улыбнулась, подлила ему ещё чаю и заметила, что сегодняшний урок, кажется, пошёл на пользу всем участникам несостоявшегося общежития.
Через неделю Виктория сама позвонила брату. Оказалось, две оплаченные ночи на базе почти полностью съели её отпускные накопления, зато сам отдых среди сосен неожиданно получился тёплым и душевным. По её голосу было слышно, что за эти дни она действительно многое обдумала.
В следующее воскресенье золовка заехала к нам всего на пару часов. Пончика она предусмотрительно оставила у друзей, а с собой привезла домашний пирог с черникой. За чаем Виктория смущённо призналась, что в её воспоминаниях наш дом почему-то разросся до размеров приличного отеля, хотя реальность, как выяснилось, была куда скромнее.
Я только рассмеялась и показала ей нашу веранду: одна скамейка, старый ящик для граблей и ровно столько свободного места, сколько нужно двум людям с чашками чая. Виктория посмотрела на всё это, потом на меня — и тоже искренне рассмеялась над собственной недавней самоуверенностью.