Он, получается, не просто поделился с матерью общей ситуацией, а успел разложить перед ней по полочкам все цифры, связанные с моим заработком.
Настоящая развязка случилась спустя два дня. За ужином Дмитрий вдруг сообщил мне, что его мама присмотрела замечательный дачный участок всего в пятнадцати километрах от города.
По его рассказу выходило, что если сложить мои свободные сбережения с личными накоплениями Надежды Павловны, то можно без банков, кредитов и долгов купить добротный кирпичный домик вместе с шестью сотками земли.
— А на чьё имя собираетесь оформлять эту недвижимость? — ровным голосом спросила я, подливая себе чай.
— Ну конечно, на маму, — без малейшего сомнения ответил Дмитрий. — Она уже немолодая, ей давно нужен свой сад. И потом, большую часть денег всё равно даёт она.
Я попросила его назвать конкретную сумму, которую якобы вкладывает его мать. Дмитрий произнёс число, и у меня внутри всё холодно щёлкнуло: эта сумма почти гривна в гривну совпадала с теми самыми сорока тысячами гривен, которые он за последние четыре месяца тайно переводил Надежде Павловне.
Картина сложилась мгновенно и без всяких недостающих деталей.
Сначала муж вытаскивал деньги из нашего семейного бюджета и отправлял их своей матери. Потом свекровь аккуратно складывала эти переводы у себя. А теперь те же самые деньги пытались представить мне как её честно накопленные личные средства.
Моя премия, судя по всему, должна была закрыть недостающую часть стоимости покупки. В итоге дом оформлялся бы на Надежду Павловну, а мне оставалась бы почётная возможность приезжать по выходным и бесплатно работать на чужом участке в статусе почти приглашённой гостьи.
Вместо ожидаемой ссоры я вдруг предложила Дмитрию встретиться с продавцом и посмотреть дачу своими глазами.
Муж заметно оживился. Видимо, решил, что я наконец сдалась и приняла его доводы. Уже через пару дней мы втроём стояли у ворот небольшого загородного посёлка.
Надежда Павловна с первых минут вела себя так, будто сделка уже состоялась. Она размахивала зонтом, указывая на забор, рассуждала, где нужно снести старый сарай, куда поставить теплицу и в какой комнате ей удобнее будет устроить спальню.
Пожилой хозяин оказался человеком обстоятельным. Он показал нам крепкий дом, сухой погреб, небольшую баню, провёл по участку, а затем вынес документы и разложил их на столике в беседке.
Место и правда было неплохим. Но самый интересный момент наступил тогда, когда продавец, поправив очки, спросил, на кого готовить предварительный договор купли-продажи.
— Оформляйте на меня, — уверенно заявила Надежда Павловна и уже потянулась за паспортом. — Хозяйкой буду я одна.
Я молча достала из сумочки телефон, открыла калькулятор и положила его на стол перед продавцом.
— Перед тем как что-то подписывать, предлагаю честно зафиксировать, кто и сколько вкладывает в эту покупку.
Надежда Павловна назвала сумму своего взноса. Я кивнула и повернулась к Дмитрию.
— Отлично. Тогда из маминой части вычитаем те сорок тысяч гривен, которые ты переводил ей тайно от нашей семьи. Эту долю логично записать на твоё имя. А оставшаяся сумма покрывается моей личной премией, поэтому половина дома и участка оформляется в мою собственность.
В беседке стало так тихо, что было слышно, как за забором скрипнула калитка.
Надежда Павловна побледнела, а потом резко заявила, что деньги, подаренные сыном, уже принадлежат ей. И что невестка не имеет никакого права распоряжаться чужим имуществом или указывать, как его делить.
— Если это действительно ваши личные средства, Надежда Павловна, тогда покупайте дом только на них, без моей премии, — спокойно сказала я и поднялась со скамейки.
На этом просмотр дачи для меня закончился.
Обратно мы ехали в тяжёлом молчании, которое Дмитрий всё же не выдержал. Почти всю дорогу он возмущался, говорил, что я устроила спектакль, опозорила его перед продавцом и сорвала очень выгодную покупку.
— Я всего лишь довела твою идею о финансовой прозрачности до честного конца, дорогой муж, — ответила я, глядя в боковое окно.
Дома я всё-таки открыла банковское приложение и показала Дмитрию баланс своего вклада.
Он долго смотрел на экран, будто пытался сопоставить увиденное с тем образом безответственной транжиры, который сам же себе придумал. Потом поднял глаза и спросил, почему я раньше не называла ему точные суммы.
— Потому что ты ни разу не интересовался моими накоплениями как результатом моего труда, Дмитрий. Тебя волновало только то, какую часть моих денег можно забрать на чужие нужды.