— Раз мы официально муж и жена, доступ к твоим деньгам у меня должен быть обязательно, — с напускной значительностью заявил Дмитрий при всей родне. — Дай хотя бы логины и пароли от банковских приложений и привяжи дополнительную карту к своему счёту, чтобы я мог при необходимости спокойно пользоваться средствами.
Едва он произнёс это, его мать, Надежда Павловна, застыла с ложкой в руке. Она как раз накладывала себе слоёный салат, но тут же прекратила это занятие и посмотрела на меня с таким торжествующим видом, будто давно ждала именно этого момента.
В тот субботний день мы приехали к двоюродному брату Дмитрия — помогали ему перевозить вещи в новую квартиру на городской окраине. Тяжёлые коробки с книгами, посудой и сервизами уже были подняты на четвёртый этаж, пицца почти исчезла из коробок, чай в кружках успел остыть, и обычная застольная беседа незаметно свернула к теме семейных денег.
— В нормальной, крепкой семье не должно быть этих эгоистичных словечек: «моё» и «твоё», — назидательно произнесла свекровь, промокнув губы салфеткой. — Муж обязан знать до последней гривны, сколько лежит на счетах у жены. Иначе это не брак, а проживание двух чужих людей под одной крышей.
Дмитрий мгновенно подхватил материнскую мысль, выпрямился, расправил плечи и обратился ко мне так, чтобы слышали все притихшие родственники. Вид у него был такой, словно он не просьбу озвучивал, а выносил окончательное семейное постановление.
Я же спокойно уточнила, почему вопрос о наших финансах вдруг понадобилось поднимать именно на чужой кухне, среди разговоров о коробках, мебели и переезде.
Муж раздражённо махнул рукой. По его словам, он давно собирался «навести порядок» в наших накоплениях, просто раньше никак не находилось удобного случая для серьёзного разговора.
Удобным случаем, как выяснилось, он счёл момент, когда вокруг сидела жующая родня, готовая дружно поддержать его авторитет и при необходимости надавить на меня коллективным мнением.
Спорить при посторонних я не собиралась. Вместо этого я вежливо улыбнулась и сказала:
— Отлично, я только за прозрачность. Тогда начнём с тебя. Прямо сейчас открывай телефон, показывай все свои личные счета, остатки, кредитные карты и историю переводов за последние полгода. После этого я точно так же покажу свои карты.
Дмитрий поперхнулся минералкой и на несколько секунд совершенно растерялся. Его уверенность испарилась так быстро, будто кто-то распахнул окно в мороз.
Надежда Павловна тут же бросилась спасать сыновние права и заговорила громче, чем требовалось:
— Глава семьи не обязан отчитываться перед женщиной за каждые десять гривен! На нём весь дом держится, он за очаг отвечает!
— Тогда мне тем более нет причин отчитываться перед мужем, — ровно ответила я. — Потому что половину всех наших ежемесячных расходов я оплачиваю сама, из собственной зарплаты.
После этой короткой фразы разговор о доверии как-то очень быстро заглох. Родственники переключились на чай, остатки пиццы и обсуждение мебели, а Дмитрий до конца вечера сидел с каменным лицом.
Обратно мы ехали в тяжёлом молчании. Он крутил руль нервнее обычного, смотрел на дорогу исподлобья и время от времени бурчал, что я выставила его перед семьёй человеком, у которого есть какие-то стыдные тайны.
Я лишь напомнила ему, что ни о каких его тайнах не говорила. Я просто согласилась играть по тем правилам, которые он сам предложил.
На самом деле последние два месяца интерес Дмитрия к моим доходам становился всё более навязчивым. Я получила хорошее вознаграждение за успешно завершённый крупный архитектурный проект и положила эти деньги на краткосрочный депозит. План у меня был вполне конкретный: использовать сумму как первый взнос за небольшой дачный участок с садом.
Эта мечта жила в нашей семье уже не первый год, и до недавнего времени Дмитрий тоже говорил о ней как о чём-то общем и желанном.