– Освободи багажник заранее, – голос Андрея в телефоне прозвучал так, будто он отдавал распоряжение водителю, а не разговаривал с матерью. – А то у тебя там, как всегда, какие-то коробки с банками перекатываются.
Слова сына пробивались сквозь гул курортного аэропорта: где-то рядом шумела толпа, металлически звенели объявления, кто-то смеялся и тащил по плитке чемодан на колесиках.
Наталья положила на разделочную доску нож, которым только что резала кислые антоновские яблоки для шарлотки, и медленно вытерла мокрые пальцы о льняной фартук. В кухне было уютно и тепло, старый холодильник тихо урчал в углу, а за окном ноябрьская непогода швыряла в стекло дождь со снегом. Двор уже превратился в вязкую серую кашу.
– И тебе здравствуй, сынок, – ровно сказала она, наблюдая, как по окну сбегают мутные капли. – С каких пор моя машина числится вашим грузовым транспортом?
– Мам, только не начинай свои педагогические лекции, – раздраженно отрезал Андрей. По ту сторону трубки послышалось недовольное цоканье Виктории. – Мы и так вымотались на пересадках. У нас четыре здоровенных чемодана, пакеты из duty free, да еще Виктория набрала всякой ерунды. Так что место понадобится все. Забьем багажник полностью.
Наталья на мгновение прикрыла глаза. В груди снова поднялось то самое тяжелое, давно знакомое чувство. Последние годы разговоры с сыном все больше походили не на общение близких людей, а на короткие команды начальника участка: привези, забери, подожди, одолжи машину, отвези вещи. Андрей звонил редко, почти всегда второпях, и всякий раз оказывалось, что мать кому-то что-то должна.
– Ваш рейс без задержек? – спросила она, стараясь, чтобы голос оставался спокойным.
– Приземляемся в три сорок пять, – быстро проговорил Андрей, шурша какими-то бумагами или посадочными талонами. – Пока выдадут багаж, пока дойдем до выхода, будет ровно четыре утра. Ты выезжай пораньше, где-то без двадцати три, чтобы потом не мотаться кругами возле терминала. На парковку не заезжай, там такие тарифы, что грабеж среди бела дня, да еще штраф влепят, если лишние десять минут простоишь. Стань перед шлагбаумом на обочине, включи аварийку. Как выйдем, я наберу, и ты сразу подъедешь к первому входу.
До аэропорта от ее дома было почти шестьдесят километров по объездной дороге. В такую погоду трассу к полуночи обычно прихватывало ледяной коркой. Коммунальные службы на этом участке никогда не торопились, фонари светили через один, а фуры, летевшие мимо, поднимали густую завесу грязной воды.
– Андрей, на улице ледяной дождь, температура около нуля, – медленно произнесла Наталья, опираясь ладонью о край стола. – Мне пятьдесят шесть. Ночью я вижу уже не так хорошо, как раньше, а дорогу к утру просто застеклит. Возьмите такси у выхода или вызовите машину через приложение. Так будет быстрее и безопаснее для всех.
В трубке на несколько секунд стало тихо. Потом Андрей коротко усмехнулся, и в этой усмешке слышалось такое искреннее недоумение, будто мать предложила им пешком идти через всю область.
– Какое такси? Ты вообще видела цены в аэропорту? – голос сына сразу стал выше и резче, перекрывая шум терминала. – Ночной тариф, два адреса… с нас снимут гривен тысячу четыреста, а то и все тысячу шестьсот! Мы и так на отдых потратились. У нас нет лишних денег, чтобы выбрасывать их на ветер, когда у тебя под окнами стоит нормальная машина на зимней резине.
– Два адреса? – Наталья сразу уловила эти слова, и внутри у нее все болезненно стянулось. – Откуда взялся второй адрес? Вы разве не домой собираетесь?
– Мама Виктории на пару дней к нам заедет, – сообщил Андрей так буднично, словно речь шла о самой очевидной вещи. – Ее сначала нужно завезти в северный микрорайон, чтобы она переоделась и оставила сумки. Не пешком же пожилой женщине с чемоданом добираться в темноте.