В прихожей щёлкнул замок. Константин, ещё в куртке, прошёл на кухню — и остановился, будто наткнулся на стену.
Коробка к тому времени уже стояла посреди кухни. Я сидела рядом на табурете и смотрела на него.
— Кому это предназначалось? — спросила я ровно.
— Ирина, убери обратно, — хрипло сказал он.
— У тебя есть ещё один ребёнок? Где-то на стороне?
— Что за чушь ты говоришь? — у него дрогнул рот. — Ребёнок у меня один. Светлана.
— Значит, всё это для Светланы.
Он медленно опустился на стул, даже куртку не снял. Некоторое время молчал, будто собирался с силами.
— Это для внука, — наконец выговорил он глухо. — Его зовут Степан. Ему восемь месяцев.
Дальше Константин рассказывал неровно, сбиваясь, то замолкая, то снова начиная. Оказалось, Светлана и правда почти два года не отвечала на звонки. А прошлой весной вдруг сама набрала его номер. Сказала, что беременна, что вышла замуж, что они с мужем снимают крошечную однокомнатную квартиру в Сумах.
Константин тогда поехал к ней. И там же пообещал, что мне ничего не скажет. Светлана плакала и повторяла, что после той свадьбы ей стыдно даже заикаться о помощи.
В начале сентября её муж собрал вещи и исчез. Светлана осталась с грудным ребёнком и приехала в Черкассы. Константин втайне от меня снял ей комнату на Смелянской улице.
— Я просто уже не тянул эту аренду, Ирина, — голос у него сорвался, он провёл ладонями по лицу. — Почти вся зарплата уходила туда: за жильё, подгузники, смеси, лекарства… Поэтому я и перестал давать деньги тебе.
Он поднял на меня глаза, усталые и виноватые.
— Я не мог попросить тебя содержать девчонку, которая на нашей свадьбе облила тебя грязью. Ты бы не дала ни гривны, и я бы тебя не осудил. Я бы сам понял.
В конце сентября хозяйка комнаты поставила Светлану перед фактом: со следующего месяца сдавать не будет. Ребёнок по ночам плакал, соседи жаловались, нервы у всех были на пределе. Ей дали неделю, чтобы съехать.
— И второго октября ты купил кроватку, — тихо сказала я. — А пятого решил избавиться от моего сына. Удобно. Так ты хотел решить жилищную проблему.
— Им некуда идти, Ирина! — Константин резко подался вперёд. — Понимаешь? Вообще некуда. Я не знал, как тебе сказать.
— А дальше ты как это видел? — я наклонилась к нему. — Допустим, Даниил ушёл. И что потом? Светлана появляется у нас в коридоре, как будто из воздуха?
Он отвёл глаза.
— Я думал… — произнёс он еле слышно. — Думал, Даниил съедет, а я приведу её сюда. Просто поставлю тебя перед фактом.
Он говорил всё тише, но каждое слово было отчётливым.
— С младенцем на руках ты бы не выставила её за дверь. Я тебя знаю. Ты бы не смогла. А если бы я заранее попросил разрешения, ты бы отказала. Ты ведь так и не простила ей той выходки.
Он умолк. А я сидела рядом с этой коробкой и вдруг вспоминала своё утро: яичницу на сковороде, тишину в квартире, свои раздражённые мысли о велосипеде.
И меня словно холодом обдало.
Ведь я поступила почти так же. Сама решила за Даниила, что ложь причинит ему меньше боли, чем правда.
Мы с Константином оказались удивительно похожи. Оба пытались спрятать близкого человека от тяжёлого разговора и оба оправдывали себя словами: «так будет лучше». Разница была только во времени.
Моя ложь прожила два дня. Его трусость тянулась четыре года.
— Она сейчас там? В комнате на Смелянской? — спросила я, вставая.
Константин вскинул голову.
— Ты поедешь?
— Заводи машину.
────────────────────────
Дом на шестнадцать этажей стоял на окраине. В подъезде пахло тушёной капустой, сыростью и мокрыми детскими вещами. Комната, которую снимала Светлана, была крошечной — едва ли больше десяти метров.
Продавленный диван у стены. Чужая шаткая люлька. Возле раскалённой батареи — сушилка, завешанная маленькими ползунками.
Светлана стояла у окна, прижимая к себе ребёнка. Худая, бледная, с потухшим лицом. Испуганная до прозрачности.
— Пап, ты же обещал, — вместо приветствия сказала она, и в голосе прозвучала обида.
— Она сама всё поняла, — глухо ответил Константин.
Я переступила порог.
— Здравствуй, Светлана.
Она сглотнула и ещё крепче прижала мальчика к груди.
— Здравствуйте, Ирина Викторовна. Я… мне правда ужасно стыдно за ту свадьбу. Вы даже не представляете. Я была глупой, мелкой, самовлюблённой дурой. Я отца ни о чём не просила, честное слово. Я не собиралась лезть к вам из-за квартиры.
— Я знаю, — сказала я. — И свадьбу я помню. Но это было давно. Сейчас у нас совсем другие обстоятельства.
Светлана резко повернулась к отцу.
— Папа, ты ведь сказал, что у вас комната свободная! Сказал, что сын Ирины Викторовны сам переехал к девушке!
Константин опустил голову.
— Он ушёл в прошлый вторник, — спокойно сказала я. — Только не к девушке. В студенческое общежитие. И не сам.
Светлана побледнела так, что мне показалось: ещё секунда — и она осядет на пол.
В этот момент маленький Степан радостно что-то протянул на своём языке, потянулся ко мне и вцепился пальцами в воротник моего пальто. Я машинально подхватила его, а Светлана, растерявшись, отдала ребёнка мне на руки.
Степан тут же занялся моей пуговицей с таким серьёзным видом, будто перед ним была важнейшая задача. И вдруг я заметила у него на подбородке маленькую ямочку — точно такая же была у Даниила в этом возрасте.
— Я туда не поеду, — дрогнувшим голосом сказала Светлана, и глаза её наполнились слезами. — Господи, папа, что ты натворил… Вы из-за меня родного парня из дома выгнали? Нет.