Тогда я всё же продолжила:
— Если мы решим поддерживать его, значит, решать всё будем вдвоём.
— Хорошо.
— И финансовую сторону тоже.
— Хорошо.
— А если я не соглашусь на какую-то сумму, это не будет означать, что я против Максима.
Андрей коротко кивнул.
— Я понял.
В тот же вечер мы достали тетрадь, ручку и начали расписывать наши траты. Выяснилось, что если перенести ремонт кухни на следующий год, то помогать Максиму мы сможем без займов и долгов.
Приятного в этом было мало.
Но это было реально.
Через месяц всё повторилось уже иначе.
Я как раз собиралась оплатить заказанную столешницу для кухни, когда на экране телефона всплыло уведомление.
Перевод от Андрея.
Сумма оказалась почти вдвое больше той, о которой мы договаривались обычно.
Я дождалась его возвращения.
Он пришёл примерно через час.
— Андрей.
Он остановился у порога.
— Что случилось?
Я молча развернула к нему экран телефона.
Он понял сразу.
— У Максима появились непредвиденные расходы.
— Почему я узнаю об этом уже после перевода?
Андрей медленно снял куртку.
— Я собирался тебе сказать.
— После того как всё сделал?
— Я боялся, что мы снова начнём ругаться.
— Мы и должны обсуждать. Даже если это спор.
— Я понимаю.
— Нет, Андрей. Ты снова поступил точно так же.
Он опустился на стул.
— Я просто струсил.
— Перед чем?
— Перед тем, что ты скажешь: «Мы больше не можем себе этого позволить».
Я внимательно посмотрела на него.
— А если бы я действительно так сказала?
Он долго не отвечал.
Потом тихо произнёс:
— Я всё равно помог бы ему.
— Тогда почему ты не позволил мне самой это сказать?
На этот вопрос ответа у него не нашлось.
Я положила телефон на стол.
— Из-за этого столешницу придётся отложить ещё на два месяца.
— Я постараюсь вернуть часть денег, если получится.
— Дело уже давно не в столешнице.
Андрей кивнул.
— Знаю.
— Ты снова решил, что твоё решение важнее моего.
— Я не хотел так.
— Но именно так и сделал.
Мы спорили долго. И впервые за очень долгое время этот разговор не закончился ни примирительными объятиями, ни обещанием, что всё наладится.
Я просто ушла в спальню.
На следующий день мы почти не разговаривали. Через два дня Андрей сам вернулся к этой теме.
— Я думаю, ты была права.
Я подняла на него глаза.
— В чём именно?
— Я опять спрятал решение от тебя, потому что испугался конфликта.
— Да.
— И сделал ровно то, чего обещал больше не делать.
Я промолчала.
Он потер ладонью лицо.
— Я не знаю, как это быстро исправить.
— Никак.
Он нахмурился.
— То есть?
— Быстро — никак, Андрей.
Я сделала паузу.
— Просто в следующий раз поступи по-другому.
Он кивнул.
Спустя несколько недель у Максима снова появились дополнительные траты. Андрей вернулся домой, положил телефон на стол и сказал:
— Нам нужно поговорить о деньгах.
Я посмотрела на него с настороженностью.
— До перевода?
— До перевода.
Мы открыли таблицу с расходами. Поспорили. Потом ещё раз пересчитали всё заново. В конце концов нашли сумму, которая казалась приемлемой нам обоим.
И только после этого Андрей отправил деньги.
На первый взгляд в этом не было ничего героического.
И, наверное, именно поэтому тот вечер так хорошо запомнился мне.
Потому что перемены редко выглядят как громкие клятвы. Иногда перемена — это человек, который впервые приходит к тебе до того, как уже всё решил за вас двоих.
Следующий год тоже не стал лёгким.
От части ремонта мы отказались. Отпуск переносили два раза. Порой денег не хватало совсем. Иногда меня раздражал очередной счёт. Иногда Андрей срывался от усталости и говорил слишком резко. Иногда я вспоминала браслет, хотя обещала себе больше не использовать его как упрёк.
Но теперь между нами хотя бы не было скрытых решений.
Максим продолжал рисовать.
Его работы иногда выглядели странно. Он мог несколько часов выводить одну крошечную деталь, а потом сердиться, если Андрей предлагал что-то поправить. Но рисунков становилось всё больше.
Однажды Андрей предложил выложить их в интернет.
Максим сначала резко отказался.
— Они никому не нужны.
— С чего ты взял?
— Просто знаю.
— А если кто-нибудь купит?
Максим посмотрел на него исподлобья.
— Тогда буду знать, что ошибся.
Первую работу действительно купили.
Деньги были небольшие, но Максим несколько дней держал их в конверте, будто проверял, настоящие ли они. Потом сказал:
— Это мои.
— Конечно, твои, — ответил Андрей.
Максим посмотрел на него серьёзно.
— Только не покупай на них ничего для меня.
Андрей улыбнулся.
— Не буду.
Браслет мы смогли выкупить через несколько месяцев.
Андрей принёс домой небольшую коробочку и поставил её на стол.
— Теперь он снова у нас.
Я открыла крышку.
Старое золото мягко блеснуло под светом лампы.
И сразу вспомнился тот самый первый вечер. Чек. Пустая коробка. Семнадцать тысяч гривен. И моя первая мысль о другой женщине.
Я закрыла крышку обратно.
— Пусть пока лежит здесь.
— Ты не хочешь его надевать?
— Пока нет.
— Почему?
Я провела пальцем по гладкой крышке коробки.
— Хочу, чтобы он снова стал просто браслетом.
Андрей кивнул и больше ничего не стал спрашивать.
Через несколько месяцев мы снова приехали к Максиму.
Он сидел у окна и рисовал. Я перелистывала папку с его старыми работами. На одном листе были изображены два мальчика возле огромного дерева.
— Ты часто рисуешь это место.
Максим, не поднимая головы, ответил:
— Там было хорошо.
— Ты помнишь тот день?
— Помню рыбу.
Я не удержалась и рассмеялась.
— Ну конечно.
Андрей сидел рядом с нами.
Максим закончил новый рисунок и положил лист перед нами.
На нём были трое.
Один человек стоял. Второй сидел на скамейке. Третий держал в руках альбом.
А над ними раскинулось большое, почти невозможное дерево.
Я долго смотрела на рисунок.
— Это мы?
— Да.
— А почему дерево такое огромное?
Максим пожал плечами. Немного подумал и сказал:
— Чтобы места хватило всем.
Я посмотрела на Андрея.
Он ничего не стал объяснять.
Просто взял меня за руку.
И в этот раз мне уже не пришлось ничего додумывать.