— И ты правда думаешь, что я должна без звука закрывать все эти желания, лишь бы тебя не дергали звонками? — Дарья говорила уже тише, но от этого ее слова звучали жестче. — Тебя не смущает, что она приходит ко мне не за помощью, а с готовыми долгами? Дмитрий, я не отказываюсь поддержать твою маму. Но можно ведь сначала обсудить это со мной? До того, как она берет у кого-то деньги. Чтобы я понимала, могу я сейчас помочь или нет. А сейчас выходит так: Елена Сергеевна сознательно занимает, заранее уверенная, что расплачиваться буду я. По-твоему, это нормальная семейная схема?
— Да она просто хочет привести квартиру в порядок! — Дмитрий с раздражением ослабил узел галстука. — Маме уже не двадцать, у нее радостей в жизни раз-два и обчелся. Неужели так трудно перевести эти деньги и забыть? Я весь день провел на переговорах, вымотался, прихожу домой и хочу хотя бы здесь спокойствия. Тебе что, этой бумажки жалко?
Дарья молча смотрела на мужа, и в этот момент до нее окончательно дошло: Дмитрий сейчас не защищает ни мать, ни тем более ее. Он оберегает исключительно собственный комфорт. В его удобной системе Дарье отводилась роль платежной прослойки между ним и бесконечными запросами его родни.
— Ладно, — сказала она почти бесцветным голосом. — Я закрою этот вопрос. Сама.
Дмитрий решил, что жена наконец сдалась, облегченно выдохнул и ушел в ванную мыть руки. Он даже представить не мог, что в эту секунду Дарья перестала быть терпеливой супругой и внутренне превратилась в человека, который собирается провести беспощадную проверку.
На следующее утро, как только за мужем щелкнул замок входной двери, Дарья взяла телефон. Расписка Елены Сергеевны все еще лежала на кухонном столе. Внизу листка был аккуратно выведен номер портнихи Ольги.
Дарья набрала его.
— Алло, ателье, слушаю вас, — ответил суховатый женский голос.
— Ольга, добрый день. Это Дарья, невестка Елены Сергеевны. Мы у вас заказывали шторы, помните? — произнесла она и одновременно включила запись на втором телефоне.
— О, Дарья! Конечно, помню! — голос портнихи сразу стал приветливым. — Елена Сергеевна говорила, что вы можете позвонить. Я как раз жду окончательный перевод. Ткань выбрали роскошную: премиальный блэкаут с шелковой нитью, очень достойный вариант.
— Прекрасно, — ровно отозвалась Дарья. — Я хотела только уточнить размеры. Это ведь шторы в спальню?
— Да-да, в спальню Полины, — радостно подтвердила Ольга, даже не заметив подвоха. — В их новую квартиру на Южной улице. Елена Сергеевна еще на первом обсуждении сказала: для дочери берем только премиум, а оплатит невестка. Она вас так хвалила! Говорила: «Дарья у нас надежный финансовый тыл».
— Финансовый тыл, значит, — тихо повторила Дарья. — Спасибо, Ольга. Я вам перезвоню.
Она отключила вызов.
Теперь все складывалось в куда более неприятную, но предельно понятную картину.
Не откладывая, Дарья открыла историю банковских переводов и нашла контакт Татьяны — той самой женщины, которой месяц назад ушли 6 000 грн якобы «на лечение тахикардии и зубов».
С Татьяной разговор получился значительно короче и холоднее. Услышав спокойный, уверенный и совершенно не располагающий к оправданиям тон Дарьи, женщина занервничала почти сразу. Уже на второй минуте она проговорилась: никаких зубов Елена Сергеевна не лечила. Деньги занимались для того, чтобы добавить Полине на лимитированную итальянскую сумку, потому что, по словам свекрови, «девочка должна появляться на людях с достоинством».
Схема оказалась примитивной до наглости. Назначив Дарью главным спонсором семьи, Елена Сергеевна обеспечивала своей неработающей дочери красивую жизнь и заодно укрепляла собственный образ заботливой матери. Разумеется, не за свой счет.
В пятницу утром Дарья отправила свекрови короткое сообщение:
«Елена Сергеевна, сегодня жду вас с Полиной на ужин».
К вечеру она накрыла стол так, будто готовилась к важному приему. Запекла форель, достала хрусталь, поставила дорогие бокалы, открыла хорошее вино. Елена Сергеевна и Полина появились ровно в семь.
Свекровь вошла с легкой снисходительной улыбкой — именно так, наверное, представитель победившей стороны появляется на территории, где вот-вот должны подписать капитуляцию.
Полина держалась чуть позади матери и всем видом показывала, что само ее присутствие здесь уже великодушная уступка. Дмитрий расположился во главе стола расслабленно и довольно. Судя по его лицу, он был уверен: женские вспышки закончились, семейный порядок восстановлен, а неприятный вопрос благополучно закрыт.
Когда все заняли места, Дарья спокойно положила в центр стола, прямо между тарелками с форелью, несколько распечатанных листов.
— Что это? — Дмитрий нахмурился, внезапно почувствовав, как за столом изменилась атмосфера.
— Это, Дмитрий, выписка с моего банковского счета за последние месяцы.