— Всего доброго, Владимир. Спокойного тебе вечера.
Наталья отключила вызов, а затем на весь вечер поставила телефон в режим, при котором звонки от него больше не проходили. Доступными она оставила только сообщения — на случай действительно срочной необходимости.
Первые дни в квартире на Набережной ощущались для нее странно, почти непривычно. Тишина казалась слишком просторной. Никто не хлопал дверцами кухонных шкафчиков, не звал ее искать куда-то исчезнувшие носки, не морщился из-за процента жирности творога и не бросал грязные тарелки на столе так, будто они обязаны сами добраться до раковины.
Она приготовила себе маленькую кастрюлю легкого супа с фрикадельками, купила полкило своих любимых яблок и банку хорошего чая с чабрецом. И вдруг выяснилось, что деньги, которые раньше исчезали за пару дней на «нормальное мужское питание», спокойно покрывают все нужное. Более того, на карте еще оставалась вполне заметная сумма.
К концу недели у входа в здание, где находилось проектное бюро, появилась ее свекровь. Тамара Павловна вошла в небольшой вестибюль в своем лучшем драповом пальто, с плотно сжатыми губами и сумочкой, аккуратно повисшей на согнутой руке.
— Здравствуй, Наталья, — сухо сказала мать Владимира, оглядев скромный холл так, словно пришла в учреждение с жалобой. — Нам с тобой нужно поговорить серьезно. Я специально приехала. Мой сын уже неделю питается чем попало и ходит в неглаженых рубашках, будто беспризорный.
Наталья без раздражения указала ей на диванчик для посетителей возле окна:
— Здравствуйте, мама. Если разговор будет о бытовых трудностях вашего сына, могу сразу вас успокоить: Владимиру сорок семь лет. У него есть руки, ноги и высшее образование. Разобраться с утюгом и сковородкой он в состоянии без посторонней помощи.
Тамара Павловна возмущенно вскинула руки в кожаных перчатках:
— Вот, полюбуйтесь! Гордость через край льется! Владимир мне все рассказал. Из-за каких-то денег, из-за куска сыра взять и уйти от мужа! Он, между прочим, для семьи старается, на приличную машину откладывает, чтобы потом вас же на дачу возить. А ты ему пустую кастрюлю выставила! Это уже не обида, это издевательство какое-то!
Наталья не стала перебивать и тем более повышать голос. Она открыла рабочую папку, достала лист, на котором накануне вечером аккуратно расписала расходы за последние три месяца, и протянула его свекрови.
— Посмотрите, пожалуйста. Это не мои эмоции, а обычные цифры. Здесь коммунальные платежи, бензин, продукты, лекарства, бытовая химия. В сумме выходит примерно тридцать две тысячи гривен в месяц на двоих. Владимир передавал мне четыре тысячи восемьсот гривен и был уверен, что на этом полностью выполнил свою часть. Все остальное я закрывала из своей зарплаты — восемнадцать тысяч гривен. Чтобы на столе у вашего сына были мясные вырезки, свежая выпечка и все, к чему он привык, я два года не покупала себе нормальную обувь. А потом он заявил, что моя работа на кухне вообще ничего не стоит.
Тамара Павловна скользнула глазами по строкам, но почти сразу отодвинула лист в сторону, будто бумага ее чем-то оскорбила.
— И что с того? У мужчины должны быть накопления! Ему статус положен, он руководящую должность занимает! Женская доля всегда была такой: уступить, сгладить, накормить, поддержать. Можно было мягче подойти, объяснить по-человечески, а не убегать, как обиженная девчонка.
— Я объясняла полгода, — тихо, но твердо ответила Наталья. — Меня просто не слушали. Если вы считаете, что сорокасемилетнего мужчину обязана содержать и обслуживать женщина, можете взять эту обязанность на себя. Думаю, Владимир будет только рад, если вы каждый день начнете готовить ему первое, второе и компот.
Свекровь резко поджала губы, поднялась с дивана и нервно поправила воротник пальто.
— Ты еще пожалеешь, Наталья. Мужчины на дороге не валяются. Особенно такие, как мой сын: не пьет, работает, при должности. Сама потом приползешь обратно, только поздно будет.
— Посмотрим, — ровно сказала Наталья и вернулась к своему столу.
А тем временем самостоятельный быт Владимира начал давать вполне ощутимые результаты.
Первые трое суток он демонстративно заказывал еду из кафе и ресторанов, пользуясь доставкой. Сначала это даже казалось ему удобным: нажал пару кнопок — и ужин уже в пути. Но когда за четыре дня с накопительного счета ушло больше шести тысяч гривен только на обеды и ужины, уверенность заметно пошатнулась. Готовые блюда оказались слишком дорогими, порции — куда скромнее, чем он ожидал, а желудок, привыкший к домашней еде на пару и нормальным супам, быстро ответил тяжестью и изжогой.
Тогда Владимир решил, что будет готовить сам. Он отправился в супермаркет, сложил в тележку полуфабрикаты, кусок мяса, овощи, какие-то соусы и крупы. На кассе его ждал неприятный сюрприз: сумма вышла почти три тысячи шестьсот гривен, хотя ничего особенно дорогого или изысканного он, по собственному мнению, не брал.
Дома выяснилось еще больше подробностей. Мясо не нарезается само. Суп нельзя просто оставить на плите и забыть о нем на час. После котлет вся поверхность вокруг конфорок и кухонный фартук покрываются мелкими жирными брызгами, которые потом приходится оттирать специальным средством. Стирка рубашек тоже оказалась не такой простой, как представлялось. Две белые вещи посерели из-за случайно попавшего в барабан темного носка, а воротники так и остались лоснящимися, потому что перед машинкой их надо было застирывать вручную.
Через три недели Владимир сам пришел к дому на Набережной.