Ради этого я переносила рабочие созвоны и перекраивала расписание.
Если Валерии нужно было, чтобы кто-то принял доставку, я без лишних разговоров называла курьеру свой адрес.
А когда устраивали семейный ужин, половину блюд обычно готовила я, потому что я же всё равно «сижу дома».
По отдельности каждая такая просьба выглядела пустяком.
Но суть была не в этом.
Они давно перестали считать это просьбами.
Для них всё это стало моей обязанностью.
— С сегодняшнего дня, — произнесла я, — в рабочее время я никому не доступна.
Наталья скрестила руки на груди.
— Понятно.
— Рада, что ты поняла.
— Тогда и ты не рассчитывай на помощь семьи, когда она тебе понадобится.
Эти слова задели.
Не потому, что прозвучали как угроза.
А потому, что они наконец-то показали, как Наталья на самом деле видела наши отношения.
Как сделку.
Послушание в обмен на принятие.
— Хорошо, — сказала я.
Наталья резко схватила сумку.
— Андрей, пойдём. Мы уходим.
Муж остался на месте.
— Мам, мне нужно…
— Я сказала, уходим.
— Андрей никуда идти не обязан, — вмешалась я. — Это и его дом тоже.
Наталья метнула в мою сторону злой взгляд.
— С тех пор как ты стала больше зарабатывать, с тобой невозможно разговаривать.
Андрей побледнел.
— Мама.
Я не сдвинулась с места.
— А откуда ты вообще знаешь, сколько я зарабатываю?
Повисла тишина.
Наталья посмотрела на Андрея.
Я тоже.
Муж опустил глаза.
В тот миг уборка перестала иметь хоть какое-то значение.
— Андрей, — медленно сказала я. — Ты рассказал своей матери о моих доходах?
— Просто это всплыло в разговоре.
— В каком именно разговоре?
— Ирина, не сейчас…
— Я спросила: в каком разговоре?
Наталья крепче сжала ручку сумки.
— Это не имеет никакого отношения к делу.
— Для меня имеет.
Андрей тяжело выдохнул.
— Мама говорила о Валерии. Та хочет взять ипотеку, чтобы купить квартиру побольше, и…
Я ждала.
— И?
— Я сказал, что, возможно, мы могли бы немного ей помочь.
У меня внутри всё похолодело.
— Что?
— Я ничего не обещал.
— Сколько?
— Ирина…
— Сколько, Андрей?
Ответила за него Наталья:
— Шестьсот семьдесят пять тысяч гривен.
Я молча смотрела то на неё, то на мужа.
И вдруг все кусочки сложились.
Вопросы Натальи о моих проектах.
Её замечания о том, «хорошо ли платят» в моей компании.
Её постоянный интерес к нашим накоплениям.
Расспросы Валерии о том, не собираемся ли мы в этом году покупать новую машину.
Значит, они планировали не только моё время.
Они уже распорядились и моими деньгами.
— То есть сначала я должна убрать её квартиру, — произнесла я очень спокойно, — а потом ещё и помочь ей оплатить новую?
— Никто такого не говорил, — возразил Андрей.
— Твоя мать только что сказала.
— Я сказала лишь, что в семье принято поддерживать друг друга, — вмешалась Наталья.
— Тогда поддержи её сама.
— Я не могу просто так отдать шестьсот семьдесят пять тысяч гривен со своей пенсии.
— А моя зарплата не предназначена для того, чтобы оплачивать решения Валерии.
Наталья открыла дверь.
— Когда-нибудь ты пожалеешь о том, как обращаешься с семьёй.
— Возможно.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— Но сегодня у меня совещание.
После этого я закрыла кухонную дверь.
Вечером Андрей попытался поговорить.
Я ужинала, когда он сел напротив.
— Мама перегнула палку.
— Да.
— Но она точно не хотела тебя обидеть.
— Меня не волнует, чего она хотела. Меня волнует то, что она сделала.
Андрей замолчал.
— И ещё сильнее меня злит то, что ты обсуждал с ней наши сбережения.