То тарелка, по его мнению, была «слишком пресной», то соус «какой-то не такой», то вдруг оказывалось, что у матери это же блюдо выходило «нормально, по-человечески». Он мог с кислой миной отодвинуть ужин и тяжело вздохнуть над запеканкой, которую накануне сам же ел с добавкой и даже похвалил.
В какой-то из таких вечеров я сорвалась. Уже не кричала, но голос у меня дрожал от злости.
— Даниил, хватит. Ещё одно слово про мою готовку — и я за себя не ручаюсь.
Он только презрительно хмыкнул. Видимо, решил, что это обычная вспышка уставшей жены, которая поворчит и успокоится. Очень напрасно он так подумал.
В тот самый несчастный вечер я сварила крем-суп с шампиньонами. Рецепт давно лежал у меня в закладках, и, если честно, получилось действительно удачно: нежная текстура, хороший аромат, всё как надо. Я разлила суп по тарелкам, поставила рядом хлеб, села напротив Даниила и наивно надеялась хотя бы один ужин провести без придирок и напряжения.
Он попробовал одну ложку, тут же поморщился и демонстративно отставил тарелку в сторону.
— У мамы суп вкуснее, — протянул он своим привычным жалобным тоном.
И во мне будто что-то щёлкнуло.
— Не нравится — можешь не есть, — сказала я сквозь зубы.
Даниил посмотрел на меня так, словно собирался доказать своё превосходство самым нелепым способом. Он поднялся, взял тарелку, прошёл в туалет и, не отводя от меня глаз, вылил весь суп в унитаз. Потом спустил воду и вернулся на кухню с таким видом, будто только что выиграл важнейший спор.
Вот тогда я и водрузила ему на голову кастрюлю.
После этого я быстро собрала сумку, хлопнула дверью и оставила его разбираться с кухонной утварью самостоятельно. Моя двоюродная сестра уже давно звала меня провести выходные вместе: они с семьёй сняли небольшой коттедж на базе отдыха за городом. Раньше я отказывалась, потому что Даниил никуда ехать не хотел и закатывал глаза при одном упоминании поездки. Но в тот момент мне было совершенно всё равно, обидится он или нет.
За городом меня словно отпустило. Свежий воздух, тишина, разговоры с сестрой у камина, горячий чай по вечерам — всё это постепенно возвращало меня к жизни. Я впервые за долгое время не прислушивалась к чужому настроению, не гадала, понравится ли кому-то ужин, не ждала язвительного замечания из-за каждой мелочи. Я просто сидела, дышала и чувствовала, как внутри становится спокойнее.
Пока я приходила в себя вдали от квартиры, Даниил, похоже, переживал случившееся совсем по-своему. Оставшись один, злой, задетый и уверенный, что весь мир против него, он решил лечить стресс покупками. Лучшим лекарством ему показалось обновление игрового компьютера. Деньги он взял из нашей общей семейной копилки — без разговора, без предупреждения и, конечно, без малейшей мысли о последствиях.
Когда я вернулась домой, квартира встретила меня не просто тишиной, а каким-то ледяным отчуждением. Даниил держался подчёркнуто холодно, будто виноватой во всём была именно я. Он, кажется, решил: раз история с кастрюлей задела его самолюбие, теперь настала моя очередь чувствовать себя униженной.