Кастрюля с тяжёлым металлическим стуком накрыла голову Даниила, и по кухонной плитке веером разлетелись остатки недоеденного супа-пюре. Он застыл на месте, нелепый и ошарашенный, словно его поставили в центре кухни частью какой-то абсурдной инсталляции. А я смотрела на него и вдруг поняла: вместо привычной злости во мне поднимается странное, почти радостное чувство свободы.
— Ты… — глухо донеслось из-под кастрюли. — Ты совсем ненормальная?
— Возможно, — спокойно сказала я и направилась в комнату собирать свои вещи.
Но чтобы стало понятно, почему всё закончилось именно так, нужно отмотать время на несколько месяцев назад. Туда, где наша семейная жизнь ещё казалась чем-то милым, смелым и романтичным, а не ежедневным сражением за право не соответствовать представлениям его матери о «настоящей жене».
Мы с Даниилом расписались почти сразу после окончания учёбы. Тогда нас накрыла та самая студенческая уверенность: казалось, если мы вместе, то справимся с чем угодно, а бытовые проблемы существуют только у скучных людей постарше. Денег на собственное жильё, конечно, не было, поэтому мы сняли маленькую квартиру и торжественно пообещали друг другу быть опорой во всём. Правда, ближе к концу каждого месяца наш бюджет начинал жалобно трещать, и тогда подключались мои родители. Они переводили немного гривен, тяжело вздыхали в телефон и делали вид, будто ничего особенного не происходит.
Поначалу всё действительно напоминало красивое начало взрослой жизни. Мы вместе готовили ужины, смеялись над своими кулинарными провалами, строили планы и уверяли друг друга, что скоро станем самостоятельной, крепкой парой. Но этот сладкий туман рассеялся довольно быстро. И вместе с ним я начала замечать то, на что раньше почему-то закрывала глаза.
Даниил не убирал за собой вообще. Никогда. Кружки росли возле мойки целыми рядами, словно памятник его безразличию к порядку. Мусорное ведро могло быть набито до краёв, но муж проходил мимо с таким лицом, будто это явление природы и к нему лично не имеет никакого отношения. Однако сильнее всего меня ранило даже не это, а его поведение за столом.
— Понимаешь, — однажды заявил он совершенно будничным тоном, — когда я женился, я думал, что дома меня будут нормально кормить. Мама готовит отлично, я к такому привык.
Я сначала рассмеялась, решив, что он просто неудачно пошутил. Но очень скоро стало ясно: шуткой там и не пахло.
Я правда старалась. Искала рецепты, пробовала новые блюда, покупала продукты, проводила у плиты гораздо больше времени, чем вообще могла позволить себе женщина, которая тоже работает. Но угодить Даниилу оказалось невозможно. Даже удачные блюда он умудрялся разбирать по косточкам — особенно когда возвращался домой раздражённым и искал, на чём бы сорваться.