— Она же детдомовская, — произнесла тётка Андрея на кухне, даже не догадываясь, что я замерла в коридоре. — Ну разве это пара? Андрей перебесится и сам на развод подаст.
В тот миг у меня будто земля ушла из-под ног. По коже прошёл холод, словно на меня вылили ведро ледяной воды. За стол я тогда так и не вернулась: сказала, что разболелась голова, и закрылась в комнате. А Андрей, когда пришёл домой, даже не поинтересовался, почему я молчу и отвожу глаза.
Часть вторая. Чужая среди своих
Чем дальше, тем отчётливее я понимала: в этом доме меня не считали частью семьи. Я была чем-то временным, случайным, будто человек, которого по ошибке впустили за общий стол. Валентина Сергеевна обращалась со мной так, словно моё мнение не имело никакого веса ни в быту, ни в нашей с Андреем жизни.
Если я сама бралась за уборку, готовку или покупки, это воспринималось не как помощь, а как обязанность. Но стоило мне сказать хоть слово о собственных желаниях, сразу появлялась холодная усмешка. Однажды я предложила перекрасить стены в нашей с Андреем комнате в более светлый оттенок. Валентина Сергеевна лишь скривилась и бросила:
— Это тебе не интернат, Оксана. Тут вкус иметь надо.
Особенно мучительными для меня становились вечера у её подруг. Валентина Сергеевна любила ходить в гости к женщинам своего круга — таким же уверенным в себе, громким, привыкшим всё решать за других. Почти у каждой из них была взрослая незамужняя дочь. И на этих встречах свекровь начинала расхваливать Андрея так, будто он всё ещё свободный мужчина: надёжный, работящий, воспитанный, с хорошими перспективами.
Она говорила о нём с таким видом, словно выставляла редкую вещь на витрину. А я сидела рядом, натянуто улыбалась, держала чашку обеими руками и чувствовала, как меня будто стирают из происходящего. В их глазах я была не женой Андрея, а случайной женщиной, которая по какой-то нелепости оказалась рядом.
Потом стало ещё хуже. Некоторые из этих девушек начали появляться у нас дома. Поводы находились самые невинные: кто-то «заглянул к Валентине Сергеевне», кто-то принёс домашний пирог, кто-то хотел посоветоваться насчёт учёбы или работы. Но настоящая цель была слишком очевидной.
Они устраивались в гостиной, смеялись громче, чем требовала шутка, наклонялись к Андрею слишком близко, задерживали на нём взгляды. А он не спешил поставить границу. Не отодвигался, не обрывал разговор, не давал понять, что рядом находится его жена.
Я разливала чай, подавала тарелки, улыбалась так, будто всё в порядке. И только внутри у меня всё сжималось от стыда и бессилия. Однажды одна из этих девушек подсела к Андрею на диване почти вплотную и так звонко рассмеялась над его словами, будто в комнате кроме них двоих никого не было. Андрей поймал мой взгляд и даже не смутился. На его лице не мелькнуло ни вины, ни неловкости.
Одновременно с этим моя роль в семье становилась всё более удобной — особенно когда дело касалось денег. Когда Валентина Сергеевна заявила, что кухонная мебель давно устарела, никто даже не стал обсуждать, кто будет оплачивать новую. Всё было решено без меня: раз уж я теперь «в семье», значит, должна участвовать.
Я оформила кредит, для моей зарплаты совсем не маленький, и купила тот самый гарнитур. Позже Валентина Сергеевна с гордостью показывала его своим приятельницам, рассказывала, как удачно выбрала фасады и фурнитуру, но ни разу не сказала, на чьи деньги всё это было приобретено.
После этого почти вся моя зарплата уходила в общий бюджет. Управляла им, конечно, Валентина Сергеевна. Мне оставляли лишь небольшую сумму — ровно столько, чтобы хватило на дорогу, еду в обеденный перерыв и самые необходимые мелочи. Когда я робко пыталась заговорить о своих потребностях, в ответ слышала неизменное:
— Ты не одна живёшь, Оксана. Пора бы уже это усвоить.
Я молчала и терпела. Тогда мне казалось, что иначе нельзя. Что терпение — это цена за возможность иметь семью. В детском доме я слишком рано привыкла к мысли, что любовь не дают просто так. Её нужно заслужить, выпросить, выменять на удобство, покорность и бесконечные уступки. И я изо всех сил старалась заслужить своё место рядом с ними.
Часть третья. Разговор за стеной
Окончательно что-то во мне треснуло в самый обычный вечер. Я вернулась с работы раньше, чем планировала. В квартире стояла непривычная тишина, и сначала мне показалось, что дома никого нет. Но потом из кухни донеслись приглушённые голоса Андрея и Валентины Сергеевны. Они говорили спокойно, уверенно и явно не предполагали, что я стою совсем рядом и слышу каждое слово.