— Соседи уже вздрагивают от одного его вида, — добавил Андрей почти беззвучно.
— А я здесь при чём?! — Наталья сорвалась на крик. — Мне это всё нужно? Мне нужно, чтобы в ванной неделями валялись его вонючие вещи? Чтобы он сметал со стола всё подряд и даже кружку за собой не ополаскивал? Чтобы наш ребёнок боялся зайти на кухню, потому что «дядя Антон спит прямо на полу возле холодильника»?
Антон втянул голову в плечи, будто хотел стать меньше. Но жалеть его Наталья сейчас не могла. Сочувствие казалось непозволительной роскошью, на которую у неё уже не осталось ни сил, ни терпения.
Андрей устало провёл ладонью по лицу.
— Он просто сбился с дороги, — глухо произнёс он. — Ему надо немного времени. Пожалуйста…
— Времени? — Наталья резко усмехнулась. — Сколько ещё человеку нужно, чтобы перестать вести себя как беспомощный подросток? Десять лет? Двадцать? Я вас спрашиваю? Ладно. Последний раз, Андрей. Я уступаю вам в последний раз. Неделя. Ровно семь дней — и ни часа сверху. Всё, на этом разговор закончен.
С самого детства Андрей для Антона был не братом, а чем-то вроде спасательного круга. Родители повторяли это так часто, что фраза стала почти законом: «Ты старший, значит, обязан». И Андрей привык тащить на себе эту обязанность. Забирал младшего с продлёнки, отдавал ему свои мелкие деньги, выгораживал перед учителями, когда тот срывался с уроков. Позже делился последним, даже когда самому не хватало. А после смерти родителей будто окончательно закрепил за собой роль человека, который «отвечает» за Антона.
Когда Наталья вышла за Андрея, она поначалу верила, что его привычка вытаскивать брата из любой ямы постепенно останется в прошлом. Потом убеждала себя: родня есть родня, от этого никуда не денешься. Потом надеялась, что всё как-нибудь уляжется само. Но ничего не улеглось. Антон прилип к их жизни, как тёмное пятно, которое не исчезает даже при самом ярком свете.
Сначала он жил у родителей, потом перебрался к жене, затем снова вернулся под родительскую крышу. Когда родителей не стало, Андрей, почти не раздумывая, отдал ему ту самую квартиру. «У нас есть где жить, — сказал он тогда Наталье. — А ему нужна хоть какая-то почва под ногами».
На словах это выглядело благородно. На деле оказалось так, будто Андрей собственными руками вырыл яму и сам же в неё шагнул.
Квартира опорой для Антона не стала. Она превратилась в дыру, которая засасывала всё вокруг. Очень быстро жильё пришло в полный упадок: выбитые окна, вырванная проводка, исчезнувшая мебель. Соседи названивали, тётя Татьяна плакала в трубку, а все вокруг только повторяли: «Андрей, ты же старший, ты должен помочь».
И он помогал. Возил продукты, менял замки, уговаривал, верил очередным клятвам начать всё заново. Наталья в это время молча наблюдала со стороны и всё чаще думала: когда же он наконец поймёт, что невозможно спасти человека, который сам не хочет выбираться?
В этот раз поначалу даже показалось, что что-то изменилось. Антон действительно нашёл работу — устроился разнорабочим на стройку. Возвращался вечером измученный, зато трезвый и чистый. Иногда даже ставил за собой тарелку в раковину и мыл её без напоминаний.
— Видишь? — с надеждой говорил Андрей. — Ему просто надо было выбраться из той компании. Там все пили, вот он и покатился. А здесь другая обстановка, другая жизнь.
Наталья кивнула.