Телефон зазвонил в среду, незадолго до девяти утра.
Мария Николаевна как раз возилась в хлеву — доила козу. Ладони были мокрые от молока, поэтому к аппарату она сразу не пошла. Подумала сначала: наверное, соседка какая-нибудь, подождёт. Но звонок всё не смолкал, настойчиво резал утреннюю тишину. Пришлось вытереть руки о передник, пройти в дом, к столу, и снять трубку.
Номер высветился чужой. Городской.
— Алло?
— Мария Николаевна Белозёрова?
— Я слушаю. А вы кто?
— Звонят из банка. По вашему кредитному договору имеется просроченная задолженность. Платёж не поступает уже третий месяц. На сегодняшний день долг составляет сорок семь тысяч гривен, не считая начисленной пени. Когда вы сможете внести оплату?
Мария Николаевна медленно опустилась на табурет. Колени вдруг ослабли так, словно перестали ей подчиняться.
— Какой кредит? — переспросила она растерянно. — Я никаких денег не брала. Вы, должно быть, ошиблись.
— Договор был оформлен десятого октября прошлого года, — ровным голосом продолжили на том конце. — Сумма займа — триста тысяч гривен. Заявление подано онлайн. Паспортные данные указаны ваши. Номер договора…
Дальше слова слились в глухой шум.
В ушах тонко зазвенело.
Кредит.
Триста тысяч гривен.
Через интернет.
Она и само это слово — «онлайн» — произносила с трудом. В банк последний раз выбиралась два года назад, когда переоформляла пенсионные выплаты. И то ходила не сама, а вместе с сыном.
С сыном.
Мария Николаевна нажала кнопку отбоя.
Некоторое время она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Потом, словно очнувшись, поднялась и направилась в комнату, к старому шифоньеру. Выдвинула верхний ящик — тот, где всегда хранились все важные бумаги.
Паспорт лежал на месте. Там же была и небольшая заначка на тяжёлый случай — пятнадцать тысяч гривен. Рядом — пенсионное удостоверение, сберкнижка, аккуратно сложенные справки. Ничего не пропало.
Но внутри уже шевельнулось холодное, неприятное предчувствие.
И тут Мария Николаевна вспомнила: в октябре к ней приезжал Алексей. Сын. Заглянул на пару дней, говорил, что соскучился, что давно не видел мать. По дому ходил хозяйственно, помогал без просьб, даже дров нарубил. А потом попросил паспорт.
— Мам, дай свой паспорт, я тебе одну справку оформлю для пенсии, — сказал он тогда. — У нас на работе юрист подсказал, вроде можно надбавку выбить.
И она отдала.
Даже толком не стала расспрашивать, что за справка и почему для неё нужен паспорт. Сын ведь. Своя кровь. Если сказал, значит, надо.
А теперь — заем. Триста тысяч гривен. Оформленный через интернет.
Мария Николаевна задвинула ящик и ещё долго стояла у окна.
За стеклом висела серая хмурь. Ветер морщил воду на реке мелкой рябью, на противоположном берегу темнела полоска леса. Из сарая донеслось протяжное, обиженное блеяние козы — так и не додоенной.
— Иду уже, иду, — негромко произнесла Мария Николаевна, будто отвечая не животине, а самой себе.
И вернулась заканчивать утренние дела.
Весь оставшийся день прошёл для неё как сквозь мутное стекло.
Она насыпала корм курам, растопила печь, замесила тесто. Всё делала машинально, привычными движениями, почти не осознавая, что именно делает. А в голове без конца крутилось одно и то же.
Сын.
Алексей.
Единственный.
Взял её паспорт. Повесил на неё кредит. И теперь не платит.
К вечеру Мария Николаевна всё-таки набралась духу и позвонила ему.
В трубке долго тянулись гудки.
Потом безжизненный голос сообщил, что абонент временно недоступен.
Она набрала снова через час. Потом ещё раз — ближе к ночи. Наутро повторила попытку.
Алексей не отвечал.
Тогда Мария Николаевна решилась позвонить невестке, Ирине.
— Алло, Ириночка, это я. Скажи, Алексей где?
В ответ на линии на несколько секунд воцарилась тяжёлая тишина.