В ванной я машинально протянула руку к своему фену — тому самому, дорогому, на который откладывала деньги несколько месяцев и покупала почти как маленькую мечту. Но стоило взять его, как внутри неприятно кольнуло: насадка держалась криво, шаталась, будто её пытались вырвать силой. Я присмотрелась — пластиковое крепление было выломано подчистую. А возле раковины, как издевательская улика, лежал короткий седой волос.
Я вышла из ванной в коридор.
Валентина Сергеевна уже была полностью готова к отъезду: пальто застёгнуто, в руках — её клетчатая сумка, лицо напряжённое, но губы растянуты в мелкой злорадной усмешке. Такой, которую человек прячет плохо, потому что слишком доволен собой.
— Ну что, развалилась твоя китайская ерунда? — с притворной невинностью произнесла она. — Я всего-то чёлку хотела подкрутить, а он прямо в руках рассыпался. Покупать надо нормальные вещи, а не деньги на пустяки спускать.
Я не сорвалась. Не повысила голос. Даже слёзы, которые уже подступили от обиды, я проглотила.
Просто повернулась к Денису. Он как раз в прихожей застёгивал куртку, собираясь ехать на объект. От него тянуло холодным утром, пылью, монтажной пеной — тем самым запахом тяжёлой, честной работы, после которой человек приходит домой без сил, но с пониманием, ради чего старается.
— Денис, подойди, пожалуйста, — сказала я ровно.
Он сразу подошёл. Я молча протянула ему фен.
— Он стоил десять тысяч гривен, Денис, — тихо объяснила я. — Это почти половина квадратного метра нашего будущего балкона. Валентина Сергеевна сломала крепление, потому что дёргала насадку силой и не смогла её снять.
Денис несколько секунд смотрел на фен. Потом перевёл взгляд на мать.
И я увидела, как в нём будто что-то окончательно сдвинулось. Та самая привычная сыновья слепота, которая годами прикрывала её колкости, вмешательство и «такой уж у мамы характер», вдруг исчезла. Перед ним стояла не заботливая мать, а женщина, которая из мелкой мстительности испортила вещь его жены.
— Мам, — произнёс он глухо, очень спокойно, но от этого ещё страшнее. — Достань ключи.
Валентина Сергеевна моргнула.
— Что?..
— Ключи от нашей квартиры. Сними дубликат и положи на тумбочку.
Её самоуверенность осыпалась мгновенно.
— Денисочка, сынок, ты серьёзно? Из-за какой-то пластмасски ты родной матери не веришь? Да она сама меня отсюда выживала!
— Ключи, мам, — повторил он.
Больше он ничего не добавил.
Валентина Сергеевна трясущимися пальцами полезла в сумку, долго возилась со связкой, наконец отцепила нужный ключ и с резким звоном бросила его на тумбочку.
Через минуту входная дверь закрылась за ней.
В квартире стало тихо. Но это была не тяжёлая, пустая тишина после скандала. Скорее — тишина дома, который наконец отстояли.
Денис подошёл ко мне, обнял за плечи и молча прижался лицом к моим волосам. А я вдруг ясно поняла: сломанный фен оказался самой маленькой платой за то, чтобы в нашей семье больше никогда не появлялись чужие «хозяйки».