— Раз я у сына в квартире, значит, я здесь главная! — торжественно объявила Валентина Сергеевна и с таким стуком поставила в прихожей огромную клетчатую баул-сумку, что у меня звякнула посуда на кухне.
Напрасно она так уверенно рассчитывала на свой ключ. Вернее, на тот самый запасной, который Денис, мой муж, по простоте душевной отдал ей год назад — «мало ли что случится». Никакого «мало ли» за это время не произошло. Зато во вторник вечером, когда мы после двенадцати часов работы наконец добрались до ужина, свекровь из Сум просто открыла дверь и вошла.
Я даже вилку не положила. Сидела, как в немом кино, и наблюдала, как женщина, тридцать лет простоявшая кассиром в заводской столовой, уверенным движением отодвигает мои туфли носком своей обуви и величаво проходит в кухню нашей съемной двухкомнатной квартиры в Киеве. Вид у нее был такой, словно она приехала не в гости, а принимать собственное поместье после долгого отсутствия.
Денис, который устанавливал пластиковые окна и вообще был человеком с золотыми руками и почти ангельским терпением, подавился макаронами. Мы тогда жили в режиме жесткой экономии: собирали деньги на первый взнос за жилье. Я в ПриватБанке брала лишние смены на кредитном отделе, Денис носился по заказам без выходных. Нам было не до приема гостей. Тем более не до Валентины Сергеевны, которую мы всего месяц назад чуть ли не умоляли перенести приезд хотя бы на зиму.
— Мам, а почему ты заранее не сказала? — аккуратно спросил Денис, отодвинув тарелку.
— Я что, к посторонним людям приехала, чтобы разрешение выпрашивать? — тут же отрезала она и с явным неодобрением провела пальцем по краю холодильника. — Ирина, пыль у тебя тут. Да и ужин какой-то бедный. Одни макароны? Мой сын руками работает, ему мясо нужно, борщ наваристый, нормальная еда!
Я медленно вдохнула. С Валентиной Сергеевной можно было выжить только одним способом: воспринимать ее как стихийное бедствие. С градом ведь не спорят — его пережидают под крышей.
— Борщ есть в холодильнике, Валентина Сергеевна, — ровно сказала я. — Вчера варила, как раз настоялся. Разогреть вам?
— Сама справлюсь, не барыня, — фыркнула она и тут же принялась греметь кастрюлями, переставляя все так, будто кухня уже давно принадлежала ей.
С этого вечера началась настоящая неделя нелепостей. Валентина Сергеевна шаг за шагом превращала нашу квартиру в филиал своей столовой. Она переложила мои вещи в шкафу, потому что, по ее словам, «приличные блузки так не развешивают». На этом она, конечно, не остановилась.