Свекровь часто заморгала, будто я вдруг заговорила на иностранном языке и потребовала от неё невозможного.
— Какой ещё суд? — всплеснула она руками. — Это же родной брат! Мы в семье так не поступаем. И вообще, это была помощь… безвозмездная. То есть подарок. Да, именно подарок!
Андрей, не торопясь, сделал глоток кофе и посмотрел на мать поверх чашки.
— Странно получается. Пару минут назад это был долг, который нужно немедленно погасить, а теперь уже подарок. Мам, ты бы сначала определилась, как мы называем эту операцию.
Денис заявился почти через сорок минут. Неторопливый, самодовольный, в новой кожаной куртке, которая выглядела так, будто стоила не меньше половины приличной зарплаты. Он вошёл на кухню с выражением человека, которого оторвали от великих дел ради пустяка.
— Ну и что тут такого срочного? — буркнул он, развалившись на стуле. — У меня, между прочим, заказ горит. Антикварный комод на реставрации. Юлия, мать сказала, ты решила вложиться в моё дело? Уважаю.
Я внимательно, без улыбки, посмотрела на деверя.
— Денис, давай без тумана. Твоя мама говорит, что ты занял у неё крупную сумму на оборудование. Это правда?
Он раздражённо метнул взгляд на Тамару Павловну.
— Мам, ну зачем опять это поднимать? Мы же всё обсудили. Я сказал: верну, когда расширюсь. Сейчас просто временный кассовый разрыв.
— Кассовый разрыв, Денис, — ровно произнесла я, — это когда поступления и обязательные платежи не совпадают по датам. А когда при невозвращённом долге человек покупает себе куртку за тридцать две тысячи гривен, это уже называется иначе: трата денег не по назначению и жизнь шире собственных возможностей.
— Тебя моя куртка каким боком касается? — огрызнулся он.
— Никаким, — ответила я. — Ровно до того момента, пока за твою куртку, станки и прочие творческие порывы не пытаются расплатиться моей премией.
— Мам, ты зачем ей вообще всё выложила? — прошипел Денис, повернувшись к матери.
И тут Тамара Павловна не выдержала.
— А что мне оставалось?! — сорвалась она на крик. — Ты клялся вернуть деньги ещё в сентябре! У меня в мебельном салоне уже два месяца бронь стоит на новую итальянскую кухню! Фасады из массива ясеня, между прочим! Если я до конца недели не внесу остаток, заказ снимут и продадут гарнитур другим людям! Я что, должна до конца жизни смотреть на эти облезлые шкафчики?
Мы с Андреем молча переглянулись. Вот, значит, где была настоящая причина. Никакой катастрофы в мастерской, никакого спасения семейного бизнеса. Всего лишь итальянская кухня, фасады из ясеня и свекровино уязвлённое самолюбие, которое срочно требовало красивого гарнитура.
Денис, однако, быстро перестроился. Он повернулся ко мне и мгновенно нацепил на лицо улыбку обаятельного переговорщика.
— Слушай, Юлия, ситуация на самом деле дурацкая, — заговорил он мягче. — Маме приспичило закрыть вопрос с кухней именно сейчас. Давай поступим просто: ты переводишь ей премию, она забирает гарнитур, перестаёт нервничать, а я потом постепенно с тобой рассчитаюсь. Даже с процентами, если хочешь. Ну, когда бизнес нормально разгонится.
Наглость была настолько цельной и уверенной, что ею можно было гвозди забивать.
— Понимаешь, Юлия, — продолжил он, решив, что моё молчание означает колебание, — ремесленное производство — штука тонкая. Это целая экосистема. Если я сейчас выдерну из оборота деньги, у меня посыплется весь цикл. Нарушится, можно сказать, закон сохранения энергии в мастерской. Тебе-то проще: стабильный оклад, офис, бумажки, график. А премия эта тебе вообще как будто с неба свалилась.
— Закон сохранения энергии, Денис, — ответила я холодно, отчётливо выделяя каждое слово, — как раз и говорит о том, что ничего не появляется из пустоты. Моя премия появилась из перевыполненных показателей отдела, из бессонных ночей, рабочих поездок и переговоров, после которых хотелось неделю молчать. А твои оборотные средства возникли из маминой пенсии и её накоплений. Разницу, по-моему, трудно не заметить.
— Да ты просто завистливая офисная тётка, которая никогда не поймёт свободного художника! — вспыхнул деверь.
Денис демонстративно откинулся на спинку стула с видом непризнанного гения, которому только что отказали в Нобелевской премии в области сборки табуреток.