— Юлия, я своё решение уже приняла, так что спорить здесь не о чем. В семье все обязаны держаться вместе!
Тамара Павловна, моя семидесятилетняя свекровь, когда-то работавшая экономистом районного уровня, возвышалась посреди моей кухни так, будто пришла не в гости, а объявлять государственное постановление. Поза у неё была такая внушительная, что при желании её можно было бы отлить в бронзе и поставить перед налоговой службой с табличкой: «Неумолимое взыскание».
Я неторопливо сделала глоток горячего кофе, уловила горьковатый аромат арабики и перевела взгляд на женщину, которая по какой-то причине решила, что мой банковский счёт является запасным отделением её личного фонда помощи родственникам.
— Держаться вместе — звучит красиво, Тамара Павловна, — спокойно сказала я, опуская чашку на блюдце. — Только хотелось бы понять, против кого именно мы выстроили этот фронт? И ещё важнее: кто оплачивает снабжение на передовой?
Свекровь недовольно сжала губы. Ей всегда было неприятно, когда её торжественные речи разбивались о мои короткие и вполне конкретные вопросы. К сорока семи годам, возглавляя отдел снабжения в крупной строительной фирме, я давно перестала доверять лозунгам. Меня убеждали только договоры, счета и накладные.
— Не язви, Юлия. Андрей случайно сказал, что тебе начислили большую годовую премию. Очень вовремя. Мы погасим долги Дениса. Мальчик уже задыхается от кредитов, его дело вот-вот рухнет! Я уже сообщила брату, что семейная проблема решена. Завтра переведёшь деньги, я дам реквизиты.
На кухне повисло молчание — густое, тяжёлое, липкое, как расплавленный битум на жаркой дороге.
Денис, мой сорокаоднолетний деверь, считал себя человеком творческим и независимым. Если точнее, он занимался ремонтом и реставрацией мебели. Работал он действительно неплохо и мог зарабатывать прилично, когда не ленился. Но у него имелся редкий дар: деньги в его руках не задерживались ни на день. Они даже не таяли — испарялись сразу, минуя все промежуточные стадии.
— То есть Дениса вы уже успели обрадовать, — медленно произнесла я. — А меня поставить в известность, видимо, посчитали лишним. Любопытная у вас схема, Тамара Павловна. Вы так уверенно распоряжаетесь моей премией, будто это вы весь год выбивали скидки у поставщиков цемента и спорили за каждую партию арматуры.
— Я думаю о пользе всей семьи! — резко ответила свекровь, уселась за стол и сложила пальцы перед собой домиком. — Ты женщина, должна понимать такие вещи. У вас с Андреем всё налажено: квартира, машины, стабильность. А Денису надо расти. У него задолженность за оборудование. Если он лишится станков, он окажется на улице.
Я открыла ящик стола, достала блокнот и ручку. Профессиональная привычка сработала раньше эмоций.
— Хорошо, тогда давайте говорить предметно, — сказала я и посмотрела ей прямо в глаза. — Кому именно он должен?
— Какая тебе разница? — Тамара Павловна нервно повела плечом. — Людям серьёзным. Финансовой структуре.
— Разница принципиальная. Я, как руководитель снабжения, не перевожу деньги неизвестно куда и неизвестно за что. Назовите кредитора. Это банк? Микрофинансовая организация? Частный инвестор? Есть просрочка? Какая ставка? Какие сроки?
— Ты сейчас допрашиваешь мать своего мужа?!
— Я пытаюсь понять, кому, по вашему мнению, должна отдать результат своей работы за целый год. Название, Тамара Павловна. Или имя. Без этого наш разговор можно считать законченным.
Свекровь вдруг осеклась. Её величественная непоколебимость заметно дала трещину. Она отвела глаза к окну, за которым осенний ветер безжалостно трепал жёлтые листья.
— Мне, — наконец с трудом произнесла она.
— Простите, — я отложила ручку и внимательно посмотрела на неё.