Однако не забывай: ты остаёшься здесь во многом потому, что я до сих пор стараюсь не доводить всё до крайности. И, в-третьих… будь добра, открой тот шкафчик.
Валерия словно уменьшилась в плечах. Лицо её побледнело, губы задрожали от злости и унижения. Она метнула в мою сторону такой взгляд, будто именно я была виновата во всех её бедах, но перечить Дмитрию всё же не решилась. Порывшись в кармане фартука, она достала маленький ключ, почти игрушечный, и неловко вставила его в замочную скважину. Замок щёлкнул, дверца жалобно скрипнула — и перед нами оказались аккуратно спрятанные куски дорогого сыра и мясная нарезка. Рядом с принесённым мною салом, настоящим, пахнущим дымком и деревней, эти продукты выглядели странно чужими, будто лишёнными вкуса и жизни.
— Выкладывай всё сюда, — спокойно, но без всяких возражений сказал Дмитрий. — Сегодня поужинаем нормально. И больше я не хочу видеть в этом доме подобных спектаклей. Мы семья, Валерия, а не соседи за перегородками.
Она сжала губы в тонкую линию, молча достала спрятанные продукты и почти бросила их на середину стола. Есть ей, впрочем, уже явно не хотелось. Она демонстративно подлила себе чаю, отодвинулась как можно дальше, уселась у стены и отвернулась, напоминая обиженного ребёнка, у которого забрали тайно припрятанную сладость.
Мы с Дмитрием принялись за ужин. Он ел с таким аппетитом, будто давно не чувствовал простого домашнего вкуса: ломоть ржаного хлеба, тонкий пласт сала, горячий сладкий чай с мёдом. Постепенно напряжение уходило с его лица, морщины у глаз разглаживались, плечи опускались.
— Знаешь, родная, — негромко произнёс он, положив мне на тарелку кусочек того самого сыра, который Валерия прятала под замком. — Как хорошо, что ты приехала. Без тебя здесь стало не жильё, а какой-то холодный склад.
Я улыбнулась ему, а потом перевела взгляд на Валерию. Она всё ещё сидела боком, уткнувшись глазами в стену, но по едва заметной дрожи плеч было понятно: её злость уже перемешалась с чем-то более горьким. Я не чувствовала ни торжества, ни желания уколоть её в ответ. Только ясное, щемящее понимание. Я ведь приехала не затем, чтобы отнять у неё место, еду или внимание брата. Я привезла с собой тепло, запах домашней кухни, память о простых вещах, которые нельзя запереть на ключ в кухонном шкафу.
— Утром я приготовлю кашу, — сказала я мягко, обращаясь к ней без насмешки. — Настоящую, с тыквой и сливочным маслом. Думаю, тебе понравится, Валерия.
Она резко обернулась, уже готовая ответить колкостью, но, встретившись с моим спокойным взглядом, вдруг осеклась. Несколько секунд молчала, потом тяжело вздохнула и почти неразборчиво пробормотала:
— Тыкву я вообще-то не люблю… Хотя попробовать можно.
После того вечера дверцу кухонного шкафчика больше никто не запирал. Да и смысла в том замке уже не осталось.