— Мам, я ей пока ничего не сказала.
— Тогда осторожнее, дочка. Ты же понимаешь, какой у неё характер.
— Понимаю.
До дома Наталья добиралась пешком и всю дорогу мысленно репетировала разговор. Примерно так: «Татьяна Сергеевна, Виктор Павлович, у нас с Андреем хорошая новость. Мы понимаем, что ребёнок — это серьёзно, мы всё обдумали и готовы».
Хотя на самом деле они ничего не обдумали. И фраза про «мы понимаем ответственность» крутилась у неё в голове снова и снова, пока не стала казаться унизительной. С какой стати она должна держать ответ? Перед кем оправдываться — за то, что в тридцать три года беременна от собственного мужа?
Но сказать первой она так и не успела.
Спустя десять дней Татьяна Сергеевна явилась, как обычно, без предупреждения: открыла дверь своими ключами и внесла в прихожую тяжёлую сумку с картошкой. Наталью она нашла в ванной — та стояла, согнувшись над раковиной, бледная и измученная.
— Это ещё что такое? — свекровь остановилась в дверях, уперев руки в бока. — Отравилась, что ли?
— Просто голова пошла кругом.
— Голова, значит. — Татьяна Сергеевна смерила её цепким взглядом, будто проверяла товар на рынке. — А почему ты вся зелёная? И котлеты вчера не тронула. Я заметила. Ты вообще почти ничего не ела.
— Не хотелось.
— Наталья. Ты беременна?
Наталья уже открыла рот, чтобы соврать. Даже вдохнула перед этим коротким «нет». Но не смогла. Врать у неё получалось примерно так же, как петь: желание есть, результата никакого.
— Да.
Пауза длилась всего несколько секунд. Потом Татьяна Сергеевна резко развернулась и пошла на кухню.
— Виктор! Иди сюда! Андрей, ты тоже! У нас, оказывается, новости!
Через десять минут они сидели вчетвером, и Наталья ясно поняла: разговора не будет. Будет разбор.
Она устроилась на табуретке у окна. Татьяна Сергеевна заняла место во главе стола, прямо под свадебной фотографией в рамке. Виктор Павлович сидел напротив и молча крутил в пальцах солонку. Андрей остался у холодильника, сунул руки в карманы и смотрел куда-то вниз, в сторону плинтуса.
— И как это прикажете понимать? — первой заговорила свекровь.
— Что именно понимать?
— Срок какой?
— Восемь недель.
— Восемь недель, — повторила Татьяна Сергеевна таким тоном, будто зачитывала сумму недостачи. — Почти два месяца. А мы узнаём случайно. В ванной.
— Я собиралась сказать.
— Когда? Уже в роддоме?
— Татьяна Сергеевна…
— Нет, не перебивай. Я хочу, чтобы Виктор тоже всё слышал. Виктор, ты слышишь? Они решили завести ребёнка и даже не посчитали нужным спросить нас.
Виктор Павлович наконец поставил солонку на стол.
— Таня…
— Что «Таня»? Я неправду говорю? Пять лет мы их тянем. Квартира — наша. Ремонт — на наши деньги. Коммунальные я оплачиваю. За учёбу выложили сто тысяч гривен. Ты им машину отдал. Они живут на всём готовом, а такие вещи делают за нашей спиной?
Наталья медленно подняла голову.
— Какие «такие вещи»? Я беременна. От своего мужа. Мне тридцать три.
— Вот именно! Тридцать три года, а за душой ничего! На что ты ребёнка растить собралась? На свои кисточки?
— Я работаю.
— Ты не работаешь, Наталья. Ты просиживаешь дни в музее. Это не работа, а увлечение для тех, кого содержит муж.
У Натальи вспыхнули уши. Она посмотрела на Андрея. Тот всё так же изучал плинтус, будто там было написано спасение.
— Андрей. Скажи хоть что-нибудь.
Он поднял глаза. И именно в этот момент боль ударила по-настоящему — не в горло, не в грудь, а куда-то глубже.
— Наташ… я не знаю. Мама в чём-то права. Мы правда не готовы.
— Мы три года этого ждали.
— Ждали. Только денег как не было, так и нет.
— Ты мой муж.
— Я в курсе, кто я, — огрызнулся он и отвернулся.
Татьяна Сергеевна выпрямилась на стуле с таким видом, будто к ней наконец подоспела поддержка.
— Слышишь? Даже Андрей это понимает. А теперь главное, Наталья, запомни хорошенько. Вы должны были сначала спросить нашего разрешения. Именно должны. Потому что кто всё это будет вытягивать? Мы. Значит, и решать тоже нам.
Наталья услышала эти слова — и неожиданно успокоилась. Будто в квартире долго стоял неприятный запах, а потом наконец нашли, откуда он идёт. Легче от этого не стало, но хотя бы всё сделалось ясным.
— Разрешения, — негромко повторила она.
— Да, разрешения! Нормальные взрослые люди сначала советуются…
— Татьяна Сергеевна, — Наталья говорила ровно, и эта ровность на мгновение сбила свекровь. — Я правильно поняла: мне нужно было прийти к вам и спросить, можно ли мне рожать?
— Не передёргивай!
— Я всего лишь уточняю смысл.
— Она уточняет! — лицо свекрови пошло красными пятнами. — Умная какая, формулировки ей подавай. Между прочим, на наши деньги умная! Ты вообще считала? Твои выплаты по беременности с такой зарплатой будут смешными.