Спустя несколько дней Наталья набрала номер банка и попросила подготовить для неё детальную выписку по кредиту: не только остаток и график, а всю историю — каждый платёж, каждую дату, каждое списание. После этого она открыла электронную почту и начала искать все переводы, которые имели отношение к стройке. Счета, квитанции, подтверждения оплат, переписки с подрядчиками — всё, что раньше казалось обычной бытовой суетой.
Она собрала эти файлы в отдельную папку. Не в шкафу, не в ящике стола — в электронном виде, аккуратно, по датам, с понятными названиями.
Наталья занималась этим без паники и нервных движений. Со стороны это выглядело бы так, будто человек просто решил привести в порядок документы.
Дмитрий об этой папке не подозревал.
В марте Кристина впервые вслух заговорила о ремонте.
— На мансарде, конечно, потолок хорошо бы освежить, — заметила она однажды утром за завтраком. — Он какой-то тусклый, сероватый. И окно, если честно, маловато. Было бы неплохо его увеличить.
Наталья медленно оторвалась от чашки и посмотрела на неё.
— Кристина, ты эту комнату арендуешь или живёшь там без оплаты?
Кристина на секунду замялась.
— Ну… живу.
— Тогда все вопросы по ремонту обсуждай с Дмитрием, — ровно сказала Наталья. — Это его зона ответственности.
Дмитрий сидел за столом напротив и не произнёс ни слова.
— Дим, ну правда, там потолок ужасный, — Кристина сразу повернулась к брату.
— Я посмотрю, — коротко ответил он.
Наталья поднялась, отнесла чашку к мойке и вышла из кухни. Ей не хотелось слушать, к чему приведёт разговор о потолке. Она и так понимала: продолжение будет. Только уже без неё. И почти наверняка не в её интересах.
В апреле Дмитрий заговорил осторожно, будто заранее подбирал слова:
— Наташ, я тут подумал… Может, сделать на мансарду отдельный вход? Чтобы Кристина могла приходить и уходить сама по себе. Всем было бы проще.
Наталья внимательно посмотрела на него.
— Отдельный вход? — переспросила она.
— Да. Небольшая дверь и лестница с торца дома. Ничего сложного. И не так дорого.
— Дмитрий, отдельный вход — это уже не просто комната.
— Это всего лишь вход, — спокойно возразил он.
— Нет. Когда у помещения появляется собственный вход, оно фактически превращается в отдельное жильё. И это уже совсем другой разговор.
— Ты слишком драматизируешь.
— Я просто называю происходящее своими словами, — тихо ответила Наталья. — Год назад мы обсуждали детскую. Потом это стало “временным проживанием”. Потом возник потолок, окно, ремонт. Теперь речь идёт об отдельной двери и лестнице. Ты сам не видишь, куда всё движется?
Дмитрий отвёл взгляд в сторону.
— Кристина моя сестра, — сказал он после паузы.
— Эту фразу я слышу уже восемь месяцев, — произнесла Наталья. — Но она не отвечает на мой вопрос.
В ту ночь она не плакала. Не было ни истерики, ни желания спорить до утра. Наталья лежала в темноте и очень ясно думала о том, что всё это время ждала от Дмитрия одного: чтобы он сам заметил, как постепенно меняется их дом. Как меняются границы. Как решения, которые должны были приниматься вдвоём, начинают приниматься между ним и Кристиной.
Она надеялась, что однажды он остановит сестру и скажет: «Хватит. Мы договаривались на год. Давай решать, что дальше».
Но он не говорил.
И чем больше проходило времени, тем труднее ему было бы произнести эти слова.
Утром Наталья взяла телефон и позвонила Екатерине.
— Мне нужно с тобой встретиться, — сказала она. — Только не как с подругой. Как со специалистом.
Екатерина не стала задавать лишних вопросов.
— Хорошо. Когда тебе удобно?
— В пятницу. Если у тебя получится.
Закончив разговор, Наталья ещё некоторое время стояла у окна. За стеклом был апрель: мокрый асфальт, лужи во дворе, голые ветви, на которых почки ещё только собирались раскрыться. Тот самый дом находился совсем рядом, метрах в ста. Его было видно прямо из кухонного окна.
Красивый дом.
Дом, в который они вложили всё, что у них было.
Вечером Дмитрий вернулся с работы и сообщил, что уже разговаривал с прорабом насчёт лестницы с торца. Тот сказал, что технически это вполне реально и больших затрат не потребует. Дмитрий произнёс это почти радостно, как будто принёс хорошую новость.
Наталья слушала и иногда кивала. Спорить она не стала.
Она уже понимала: в пятницу Екатерина объяснит ей, как правильно подтверждаются совместные вложения в имущество супруга, каким образом такие вопросы оспариваются и что нужно собрать, чтобы её позиция в любом разговоре — с мужем, со свекровью, с кем угодно — опиралась не на эмоции, а на документы.
В тот же вечер Кристина спустилась вниз и объявила, что у неё появилась идея по цвету стен на мансарде. Она даже принесла каталог с образцами.
Дмитрий взял его, раскрыл, и они вдвоём начали листать страницы прямо за кухонным столом.
Наталья налила себе чай, взяла чашку и молча вышла. Без хлопанья дверями. Без демонстративных вздохов.
На лестнице она задержалась и подняла глаза вверх — туда, где находилась мансарда. Та самая мансарда, о которой Кристина восемь месяцев назад сказала: «Я бы там жила».
Тогда Наталья решила, что это просто случайно брошенная фраза.
Теперь она понимала: это был не порыв. Это был план.
Дмитрий так и не поинтересовался, зачем Наталья запрашивала банковские выписки. Кристина так и не узнала, что Наталья запоминала их разговоры почти дословно. А тот самый ноябрьский разговор у лестницы она записала в заметки сразу после него — с датой и подробностями.
Пятница в этой истории ещё только приближалась.
Но у Натальи на руках уже было гораздо больше, чем кто-либо из них мог предположить.