— Наталья, ты лежи, мы тебя беспокоить не станем, — с показной заботой проговорила Валентина Сергеевна, разуваясь в прихожей.
Минут через пятнадцать Дмитрий осторожно приоткрыл дверь в спальню и заглянул внутрь:
— Наташ, мама интересуется, где у нас пельмени.
Наталья, у которой едва хватало сил повернуть голову, всё же приподнялась на локте.
— Какие ещё пельмени?
— Ну… надо же было что-то купить. Люди приехали.
Она посмотрела на него так, будто не сразу поняла смысл сказанного.
— Дмитрий, у меня температура.
— Да понял я, понял. Чего сразу заводиться? Сам сварю.
Только варить оказалось нечего: пельменей в морозилке не было.
В итоге Дмитрий оформил доставку пиццы.
А ближе к вечеру Валентина Сергеевна, аккуратно вытирая салфеткой пальцы, заметила:
— Конечно, домашняя еда всегда лучше. Но ничего, один раз и так сойдёт.
Именно тогда у Натальи внутри впервые болезненно ёкнуло.
Это была даже не злость.
Скорее глухая, липкая обида.
Но настоящая трещина появилась не в тот день, а гораздо позже.
Примерно за три недели до той самой субботы Наталья вернулась домой непривычно рано. На работе внезапно отключили свет, и руководство решило отпустить всех по домам. Около четырёх часов дня она открыла входную дверь и сразу услышала приглушённые голоса с кухни.
За столом сидели Валентина Сергеевна и Алексей.
Перед ними стоял чайник, на тарелке были разложены куски колбасы, рядом лежал нарезанный хлеб и сыр.
Наталья застыла на пороге кухни.
— Добрый день.
Свекровь обернулась и, кажется, удивилась не тому, что оказалась в чужой квартире без хозяйки, а тому, что хозяйка пришла не вовремя.
— Ой, а ты почему так рано?
— Домой вернулась.
— А… понятно.
Наталья медленно перевела взгляд на Алексея.
— А как вы попали внутрь?
На несколько секунд в кухне стало очень тихо.
Валентина Сергеевна чуть приподняла плечи, будто вопрос был совершенно нелепым.
— Ключом.
— Каким ключом?
Свекровь нахмурилась с ещё большим недоумением.
— Обычным. Каким же ещё?
Алексей тут же отвёл глаза в сторону, и этого Наталье хватило, чтобы всё понять.
— Дмитрий дал вам ключ?
— А что в этом такого? — резко ответила Валентина Сергеевна. — Всякое бывает. Я всё-таки мать.
Наталья ощутила, как внутри словно прошёл холод.
— Дмитрий отдал вам ключ от моей квартиры и даже не счёл нужным сказать мне?
— Опять началось: «моя квартира»! — раздражённо бросила свекровь. — Вы семь лет вместе живёте. Какая уже разница, чья она?
— Для ключей разница есть.
Вечером у них с мужем случилась первая по-настоящему серьёзная ссора.
— Зачем ты дал своей матери ключ? — спросила Наталья, едва Дмитрий вошёл на кухню.
Он стоял у холодильника, держась за ручку дверцы, и смотрел на неё растерянно.
— Ну… это давно было.
— Когда именно?
— Да я уже не помню.
— Дмитрий.
Он выдохнул.
— Года два назад, наверное.
Наталья медленно села на стул.
— То есть уже два года твоя мать может зайти сюда когда угодно, а я даже не подозревала?
— Она же не посторонний человек.
— Для тебя — нет.
— Наташ, ну перестань.
— Это моя квартира.
Дмитрий с силой захлопнул холодильник.
— Вот оно! Наконец-то прозвучало! Семь лет прожили, а теперь выходит, что я тут просто квартирант.
— Не выворачивай мои слова.
— Это ты всё время подчёркиваешь: моя квартира, мои деньги, моя кухня.
Наталья смотрела на него и впервые чувствовала, что перед ней будто стоит совсем другой человек.
— А ты понимаешь, почему я вообще начала это говорить? Потому что в собственном доме я уже должна словно спрашивать разрешения, могу ли провести свою субботу так, как хочу.
— Опять моя мама виновата?
— Не твоя мама. Ты.
Дмитрий замолчал.
— Потому что ты ни разу не остановил её. Ни разу не сказал: «Мам, достаточно».
— Достаточно чего?
— Пользоваться мной.
Он устало провёл ладонью по лицу и махнул рукой.
— Господи, опять эти громкие фразы.
На этом разговор фактически оборвался.
Но Наталья хорошо запомнила именно эти слова.
«Громкие фразы».
Через неделю она решила ничего не покупать к традиционному субботнему обеду.
В пятницу вечером Дмитрий заглянул в холодильник и спросил:
— А где мясо?
— Какое мясо?
— На завтра.
— Я ничего не брала.
Он удивлённо повернулся к ней.
— Почему?
— Потому что не захотела.
— Наташ, мама же придёт.
— Пусть приходит.
— Алексей с детьми тоже собирался.
— Замечательно.
— И чем они будут обедать?
Наталья посмотрела мужу прямо в глаза.
— Дмитрий, почему этот вопрос всегда адресуют мне?
Он коротко рассмеялся, будто она сказала что-то забавное.
— Потому что ты готовишь лучше всех.
— Нет. Потому что так всем удобно.
В итоге в магазин пошёл сам Дмитрий. Принёс мясо, овощи, сыр и ещё какие-то продукты.
Но утром в субботу пакет так и остался стоять в холодильнике нетронутым.
— Ты собираешься готовить? — спросил он, стараясь говорить спокойно.
— Нет.
— Наташ…
— Я уже ответила.
— Ну хотя бы мясо поставь.
— Нет.
— Мама обидится.
Наталья подняла на него взгляд.
— А если обижусь я?
Дмитрий промолчал.
И именно в этот момент Наталья с пугающей ясностью поняла простую вещь: в этой семье её обида давно считалась менее значимой, чем чужое неудобство.
В одиннадцать появилась Валентина Сергеевна.
С контейнерами в руках.
И с этого начался тот самый разговор.
— Ты женщина! — возмущалась свекровь, ставя сумку на стул. — Дом на женщине держится!
— Мой дом держится на моей зарплате, моей уборке и моём терпении.
— Дмитрий тоже работает!
— Как и я.
— У мужчины совсем другая ответственность.
— Какая именно?
Валентина Сергеевна на секунду растерялась.
Наталья не дала ей уйти от ответа:
— Ипотеки у нас нет. Квартира была моей ещё до брака. Коммунальные платежи мы делим. Продукты последние полтора года чаще всего покупаю я. Субботние застолья оплачиваю я. Готовлю тоже я. Потом убираю после всех опять я. Объясните мне, пожалуйста, где здесь заканчивается моя женская обязанность и где начинаются обязанности остальных?
— Считать куски родным людям — последнее дело!
— Тогда почему никто из родных ни разу не посчитал мои деньги, моё время и мои силы?
В дверях кухни показался Дмитрий.
— Что тут происходит?
Валентина Сергеевна тут же повернулась к сыну, словно только его и ждала.
— Спроси у своей жены! Она твою мать из дома выставить собралась!
— Я никого не выставляю, — ровно сказала Наталья. — Я просто больше не собираюсь содержать бесплатную столовую.
— Наташ, ну зачем ты так? — тихо произнёс Дмитрий.
И это привычное, мягкое, почти укоризненное «ну зачем ты так» стало последней каплей.
Наталья поднялась из-за стола.
— Подождите.
Она вышла в комнату и вернулась с синей папкой.
— Раз уж сегодня всё равно все соберутся, разговор состоится один раз. При всех.
Валентина Сергеевна презрительно фыркнула.
— Ещё собрание устрой.
— Именно это я и сделаю.
Через час квартира наполнилась людьми.
Сначала приехал Алексей с женой Ольгой и тремя детьми. Потом появилась тётя Светлана, держа в руках песочный пирог.
— А чем это у вас так вкусно пахнет? — спросила она ещё в прихожей.
— Ничем, — спокойно ответила Наталья.
Светлана засмеялась, решив, что это шутка.
Но на кухне все довольно быстро заметили пустой стол.
— А обед где? — спросил Алексей.
Наталья молча включила чайник.
— Сегодня каждый кормит себя сам.
Валентина Сергеевна сидела с неподвижным, окаменевшим лицом.
— Наша хозяйка, видите ли, объявила забастовку.
Ольга вдруг усмехнулась.
— Молодец.
Все разом посмотрели на неё.
— Что ты сказала? — холодно уточнила Валентина Сергеевна.
Ольга пожала плечами.
— Ничего особенного.
— Нет уж, говори, раз начала.
— Я сказала: молодец.
Алексей нахмурился.
— Оль, не начинай.
— А что мне начинать? — спокойно отозвалась она. — Я давно не понимаю, как Наталья всё это терпит.
Наталья внимательно посмотрела на неё.