— Тамара завтра переезжает к нам, — сообщил Артём и с явным удовольствием отправил в рот кусок жареной курицы.
Он произнёс это так буднично, будто делился прогнозом погоды на завтра. Ни тени сомнения, ни намёка на вопрос. Просто поставил перед фактом — с довольным видом человека, который уже всё решил за всех и был уверен, что выбрал единственно верный вариант.
Валерия медленно положила вилку на тарелку. Не бросила, не швырнула, даже не стукнула — именно аккуратно опустила, с какой-то неестественной, почти пугающей точностью. Короткий звон металла о керамику в эту секунду показался особенно резким.
Она неторопливо дожевала последний кусочек салата, проглотила и сделала маленький глоток воды. Всё это время Валерия не сводила глаз с мужа. Смотрела спокойно, пристально, почти изучающе — словно вдруг увидела перед собой не близкого человека, а незнакомца, которого нужно заново понять.
Артём, поглощённый ужином и собственной значимостью, перемены в её лице не заметил. Он ждал совсем другого: восторга, благодарности, признания его заботливости и дальновидности.
— Свою двухкомнатную квартиру она будет сдавать, — продолжил он, промокая салфеткой уголок губ. Было видно, что момент доставляет ему искреннее удовольствие. — Представляешь, какая прибавка к пенсии? И нам польза. Готовит она замечательно, с уборкой поможет, тебе легче станет. Я уже и с риелтором договорился, нашлись хорошие жильцы — приличная молодая семья.
Он буквально сиял. Как начищенный до блеска чайник. Как фокусник, который только что вытащил из шляпы не кролика, а целого слона и теперь ждёт оглушительных аплодисментов. Он решил, он всё устроил, он сделал счастливыми сразу двух женщин — мать и жену. Идеальный сын. Идеальный муж. Вот только Валерия почему-то не спешила хлопать в ладоши.
Она чуть наклонила голову, и по её губам скользнула улыбка. От этой улыбки Артёму внезапно стало не по себе, будто по спине прошёл ледяной сквозняк. В ней не было ни радости, ни тепла. Только холодное, острое, почти хирургическое любопытство человека, который внимательно осматривает место будущего разреза.
— Прекрасная мысль, дорогой, — сказала она ровным, спокойным, почти ласковым голосом, который странно не совпадал с её взглядом. — Просто гениальная. Но знаешь, что сделало бы её ещё лучше? Чтобы никто не обиделся. Чтобы всё было по-честному.
Артём непонимающе нахмурился. Ловушки он не почувствовал и всё ещё плавал в приятной уверенности собственной щедрости. Впереди ему виделись одни плюсы: бесплатный повар, бесплатная помощница по дому и дополнительный доход в семейный бюджет, который потом можно будет незаметно пустить на рыболовные снасти и новую игровую приставку.
И тут Валерия нанесла удар. Она подалась вперёд, опёрлась локтями о стол, и её голос стал твёрдым, как закалённая сталь.
— Если твоя мама собирается жить у нас и сдавать свою квартиру, то для полного «счастья» я тоже приглашу сюда свою маму. Посмотрим, кто из них первым доведёт вторую до капитуляции.
Артём поперхнулся. Закашлялся так, что лицо у него мгновенно налилось багровым. Он уставился на жену с таким ужасом, будто она предложила не поселить у них тёщу, а пустить в гостиную голодного крокодила.
— Ты с ума сошла? — выдавил он, глотнув воды. — При чём тут твоя мать? Это совсем другое!
— Что именно другое, Артём? — Валерия даже не повысила голоса, и этот ледяной покой действовал сильнее любого крика. — Объясни мне. Твоя мама живёт одна. Моя тоже. Твоя хочет помогать нам, а моя уверена, что без её помощи мы просто погибнем, и напоминает мне об этом каждый день по телефону. Твоя будет получать приятную добавку к пенсии, моя сэкономит на коммунальных платежах. Разве не справедливо? По-моему, более чем.
— Но… но моя мама тихая, она никому мешать не будет! — выпалил он первый аргумент, который пришёл в голову, и сам тут же понял, насколько жалко он звучит.
— А моя, по-твоему, будет бегать по квартире с барабаном? — усмехнулась Валерия. — Моя мама — ангел во плоти, особенно если сравнивать с некоторыми. Интеллигентный человек, преподаватель музыки с сорокалетним стажем. По вечерам будет играть нам Шопена. Пианино, конечно, ставить некуда, но купим синтезатор. Разве не чудесно? В доме появится культурная атмосфера.
Артём открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Он угодил в западню, выстроенную из его же собственных доводов. Любая попытка возразить или принизить мать Валерии выглядела бы прямым оскорблением и откровенными двойными стандартами. Он ведь не мог сказать вслух: «Моя мама лучше твоей, потому что она моя». Попался, как новичок в самой простой шахматной ловушке.
— Ну что, дорогой? — Валерия потянулась к вилке.