— Если почувствуешь усталость, останься у родителей до утра, выспись и спокойно вернёшься в воскресенье, — наставлял Викторию Сергей.
У родителей она пробыла недолго. Передала лекарства, посидела рядом с отцом, поговорила с матерью и всё же решила ехать обратно. Сергею звонить не стала: заранее знала, что он начнёт сердиться, читать нотации и требовать, чтобы она никуда не выезжала.
Погода тем временем резко переменилась. Небо затянуло тяжёлыми тучами, начался дождь. Вода блестящей плёнкой легла на трассу, и свет встречных фар бил прямо в глаза, отражаясь от мокрого асфальта. Виктория держалась напряжённо, обеими руками сжимая руль. Больше половины дороги уже осталось позади, когда в кармане куртки вдруг зазвонил мобильный. На экране высветилось имя Сергея.
— Я уже в пути, — стараясь говорить бодро, сказала она. — Не переживай, скоро буду дома.
В трубке на несколько секунд повисло молчание. А потом вместо мужа Виктория услышала незнакомый женский голос:
— Можешь не торопиться. Твой Сергей сейчас у меня. Он спит.
— Кто вы такая? — растерянно спросила Виктория.
— Его любовница. Странно, что ты до сих пор не догадалась. Он тебя не любит.
От шока пальцы сами разжались, и телефон выскользнул вниз. Виктория на мгновение отвела взгляд от дороги, пытаясь понять, куда он упал. Этой секунды оказалось достаточно. Впереди раздался оглушительный удар, и она увидела, как навстречу её машине летит легковушка, кувыркаясь в воздухе, словно сухой куст, подхваченный ветром.
Она резко нажала на тормоз, но было уже поздно: драгоценные мгновения, когда ещё можно было уйти от столкновения, были потеряны. Первый удар оказался не самым сильным, однако почти сразу сзади в её автомобиль врезался внедорожник. Видимо, водитель, ехавший следом, тоже не успел среагировать.
Небольшую машину Виктории буквально зажало между двумя автомобилями. От пронзившей тело боли перед глазами всё потемнело, но сознание сразу не ушло. Сквозь гул в ушах она различала чьи-то крики, виделись размытые лица людей, суетившихся вокруг, будто всё происходило под толщей воды.
Она отключилась уже тогда, когда спасатели вытаскивали её из искорёженного салона.
Очнулась Виктория в больнице. Стоило ей чуть приподнять веки, как яркий свет больно ударил по глазам. Рядом тут же прозвучал чей-то взволнованный голос:
— Доктор, она пришла в себя.
— Вы меня слышите? — спросил другой человек, мужчина.
Виктория попыталась ответить, но при первом же вдохе в груди вспыхнула такая резкая боль, что она едва не закричала. Ей на миг показалось, будто её всё ещё сдавливает смятая машина.
— Помните, что произошло? — продолжал спрашивать врач.
— Авария… — с трудом выдохнула она.
— У вас переломы костей таза и рёбер, серьёзно повреждён позвоночник. Операцию уже провели, но, вероятно, потребуются ещё вмешательства. Здесь больно? А вот здесь чувствуете?
Виктория слушала его и не понимала, о чём он говорит. Она не чувствовала ничего. Совсем ничего. Ни прикосновений, ни давления, ни боли там, где врач что-то проверял.
В этот момент где-то поблизости зазвонил телефон, и в памяти, словно вспышка, всплыло другое: тот звонок, чужой женский голос, страшные слова, удар…
— Сергей… — едва слышно прошептала она.
— Это ваш муж? — уточнил врач. — К сожалению, ваш мобильный разбит. Если вы помните его номер, мы можем с ним связаться.
Номер Виктория помнила хорошо: он был простой, давно выученный наизусть.
Сергей появился на следующий день, когда её перевели в обычную палату. Он выглядел растерянным, испуганным и каким-то чужим. Сел рядом, произнёс несколько пустых, ничего не значащих фраз, потом вышел поговорить с врачом. Вернулся мрачный, постоял у кровати ещё пару минут и снова ушёл.
— Со мной всё настолько плохо? — спросила Виктория, когда в палату вошёл доктор.