— Так что это вообще было? — наконец выдавил он, почти шёпотом. — Ты ведь сделала это нарочно…
— Да, нарочно, — без тени смущения подтвердила Валерия. — Потому что мне надоело быть твоим бесплатным напоминанием обо всех семейных датах. Надоело, что мой труд будто растворяется в воздухе. Надоело выслушивать рассуждения о «женской мудрости» от человека, который требует к себе постоянного внимания, а мои обиды называет прихотями.
— Валерия Сергеевна! — в телефоне резко повысился голос Натальи Павловны. — Ты с кем себе позволяешь так разговаривать? Со старшими так не говорят!
— Ровно тем тоном, каким вы годами говорили со мной, — спокойно ответила Валерия. — Семь лет я старалась быть удобной, правильной, безупречной невесткой. Запоминала, что вы любите, подбирала подарки, готовила то, что вам нравится, подстраивалась под ваши привычки. И всё это время слышала, что я всё равно какая-то не такая: слишком чувствительная, слишком требовательная, слишком сложная. Что женщине надо быть проще и не ждать от мужчины невозможного.
Она поднялась с кресла и медленно подошла к окну, словно ей понадобился воздух.
— Знаете, к чему я пришла за эти семь лет? — продолжила она, глядя не на свекровь, а в темнеющее стекло. — Вы боитесь. Боитесь, что Дмитрий выберет меня, а не вас. Боитесь, что перестанете управлять его жизнью. Поэтому вы снова и снова стараетесь обесценить меня при нём, сделать мои чувства смешными, а мои просьбы — лишними.
— Неправда! — голос Натальи Павловны дрогнул, в нём послышались слёзы.
— Тогда скажите честно: когда вы в последний раз сказали Дмитрию обо мне что-нибудь доброе? Просто похвалили меня при нём? Хоть раз?
В трубке повисла глухая тишина.
— Вот и весь ответ, — Валерия обернулась к мужу. — А теперь я хочу спросить тебя, Дмитрий. Ты хоть иногда замечаешь, сколько всего я делаю? Кто выбирает подарки твоей маме? Кто продумывает семейные вечера? Кто держит в голове дни рождения твоих родственников, их вкусы, их обиды, их ожидания?
Дмитрий стоял, опустив глаза, и не произносил ни слова.
— Раньше я думала, что ты просто невнимательный, — сказала она уже тише. — Но сегодня поняла другое: ты целиком переложил на меня всю эмоциональную работу в нашей семье. Тебе удобно ничего не помнить, потому что я в любом случае подхвачу, исправлю, организую, куплю, поздравлю. А потом твоя мама ещё объяснит мне, что именно так и должна вести себя хорошая жена.
— Валерия, я же…
— Сегодня ты забыл про именины своей матери, — не дала она ему договорить. — Неделю назад ты не вспомнил о нашей годовщине. А два месяца назад ты обещал поехать со мной к моим родителям и тоже «вылетело из головы». Я тогда отменила всё, извинилась перед ними за нас обоих, а ты даже не счёл нужным сказать мне «прости». Потому что мама убедила тебя, что это пустяк.
Валерия взяла телефон, открыла заметки и провела пальцем по экрану.
— Хочешь, я продолжу? За последний год ты умудрился не поздравить меня с днём рождения — я сама пошла и купила себе торт. Ты не вспомнил про День святого Валентина. Забыл дату нашего знакомства. И каждый раз Наталья Павловна находила объяснение, почему я не имею права расстраиваться и почему снова «слишком многого хочу».
— Валерия, милая, — всхлипнула свекровь на другом конце связи, — я вовсе не хотела тебя ранить… Я просто за Диму переживаю. Он ведь так много работает, устаёт…
— А я, выходит, не устаю? — в голосе Валерии проступила не злость, а тяжёлая, накопленная усталость. — Я тоже встаю в шесть утра. Я тоже весь день работаю. Потом возвращаюсь домой и встаю у плиты, потому что Дмитрий даже яичницу себе пожарить не желает. Я стираю, глажу, мою полы, убираю, планирую покупки. Это, по-вашему, не труд?
— Но ведь это семья… — неуверенно протянула Наталья Павловна.
— Семья — это когда участвуют двое, Наталья Павловна. А не когда один человек тащит на себе быт, отношения и чужие ожидания, а второй получает от мамы пожизненное оправдание.
Дмитрий словно только теперь очнулся. Он положил телефон на тумбочку и сделал шаг к жене.
— Валерия, я правда не понимал… Мне казалось, тебе это нравится. Ну, что тебе приятно заботиться обо всех.
— Приятно? — она посмотрела на него прямо. В её глазах не было ни истерики, ни слёз — только твёрдость человека, который слишком долго молчал. — Дмитрий, когда ты в последний раз спрашивал, как у меня дела? Не между прочим, не автоматически, а по-настоящему?
Он растерянно замолчал.
— Вот именно, — кивнула Валерия. — Мы семь лет живём вместе, а ты до сих пор не знаешь, что я люблю пионы, а не розы. Не знаешь, что я терпеть не могу оливки, хотя каждый раз заказываешь пиццу именно с ними. Не знаешь, что моя любимая книга — «Мастер и Маргарита», хотя я перечитываю её почти каждый год.
— Я… я думал…
— Нет, Дмитрий, ты не думал, — тихо сказала она. — Ты просто жил так, как тебе удобно, а я всё это время обеспечивала тебе комфортную жизнь.