— Можешь ключами не звенеть, бесполезно, — свекровь загородила вход, уперев руку в бок. — Мы вчера замок поменяли. Нечего посторонним людям по дому разгуливать, когда вздумается.
Она стояла в дверях так, будто это именно она была здесь хозяйкой, и нарочито вытирала влажные ладони о старенькое кухонное полотенце с почти стершимися подсолнухами.
Полина застыла на третьей ступеньке крыльца, так и не успев вставить ключ в скважину. Из приоткрытой двери потянуло густой смесью жареного лука, дешевой хлорки и корвалола. Этот тяжелый запах перебил все, что обычно встречало ее здесь: хвойную свежесть, чистый воздух и едва уловимый аромат лака, которым недавно покрывали просторную веранду.
— Вы, кажется, что-то перепутали, — медленно произнесла Полина, убирая связку ключей в карман светлого бежевого пальто. Голос она старалась держать спокойным, хотя внутри уже поднималась ледяная, злая волна. — Дом оформлен на меня. Участок тоже мой. И замки на этой двери ставила я, еще тогда, когда вы даже не знали, как сюда доехать.
Свекровь презрительно поджала губы, сложила руки на груди и даже не сдвинулась с места, чтобы пропустить владелицу внутрь. На женщине был вылинявший домашний халат в крупный горох, а на ногах — любимые гостевые тапочки Полины из овечьей шерсти, привезенные когда-то из Карпат.
— Ой, много ты понимаешь в законах, дорогуша, — протянула мать мужа и смерила невестку торжествующим взглядом. — Ты с моим сыном уже четыре года в официальном браке живешь. Значит, все, чем пользуетесь, общее и делится пополам. Алексей — мужчина, хозяин семьи. Он сам вчера дал мне ключи и сказал: «Мама, езжай за город, поживи на воздухе, помидоры посади, здоровье поправь». А ты тут явилась и решила права качать.
Полина глубоко вдохнула, не отводя глаз от этой самоуверенной женщины. Еще утром она представляла себе совсем другие выходные: тишина, молодые туи вдоль забора, лейка, книга и плетеное кресло на веранде. После изматывающей недели в аудиторской компании именно спокойствие загородного поселка казалось ей единственным способом прийти в себя. Но вместо отдыха ее встретили новая личинка в двери и чужая наглость, перешедшая уже не просто границы приличия, а все возможные пределы.
— Алексей не мог подарить вам то, что никогда ему не принадлежало, — Полина поднялась еще на ступеньку и оказалась почти лицом к лицу со свекровью. — Этот участок я купила сама. Дом построила тоже сама, за два года до знакомства с вашим сыном. Если он почему-то забыл сообщить вам такие детали, я могу напомнить их вам обоим. А сейчас отойдите от двери и дайте мне войти.
Свекровь и не подумала уступать. Напротив, она еще плотнее прижалась плечом к косяку, явно наслаждаясь происходящим.
— Не командуй, ты не у себя в кабинете, — резко бросила она, специально повысив голос так, чтобы ее услышали на соседних участках. — Алексей сюда тоже силы вкладывал! В прошлом году крыльцо красил, шланг для полива чинил. Так что по совести его часть тут имеется. А где его часть, там и моя. Мы с младшей дочкой на все лето сюда перебираемся. Она скоро с внуками приедет, так что тебе тут места не будет. Возвращайся в свою городскую квартиру и не мешай нормальным людям отдыхать.
Полина не стала продолжать этот бессмысленный спор на пороге. Она молча сошла со ступенек, обогнула крыльцо и подошла к широкому панорамному окну гостиной. Прикрыв ладонью стекло от бликов, она заглянула внутрь.
То, что она увидела, заставило ее сжать зубы от ярости.
Ее светлая, продуманная до каждой мелочи гостиная в скандинавском стиле за какие-то сутки превратилась в подобие захламленного сельского сарая. На дубовом обеденном столе, прямо на отполированной поверхности, без подставок и салфеток, рядами стояли пластиковые стаканчики с тонкой, вытянувшейся рассадой помидоров. Из них стекала мутная грязная вода. Светло-серый диван кто-то накрыл старым байковым одеялом с коричневыми пятнами. В углу громоздились картонные коробки, стянутые бельевой веревкой, рядом лежали мешки с картошкой. А ее любимый сервиз из тончайшего костяного фарфора — подарок коллег на тридцатилетие — был небрежно отодвинут на подоконник, чтобы освободить место трехлитровым банкам с мутноватым компотом.
Полина достала из сумки телефон и набрала номер мужа. Алексей взял трубку только после шестого гудка, и уже по первому звуку его голоса стало понятно: он заранее приготовился выкручиваться.