Дверь в комнату приоткрылась совсем чуть-чуть. В образовавшуюся щель заглянула Полина:
— Юль, у тебя зарядка для айфона есть? Мой сел…
Юлия резким жестом показала: тише, у меня рабочий созвон. Полина только пожала плечами и, нисколько не понизив голос, прошептала так, что слышно было всем:
— Да мы тихонько. На кухне посидим.
Через пять минут по квартире уже тянуло жареной курицей. Ещё минут через десять Валентина Сергеевна постучала в дверь кабинета:
— Юлия, а где у вас большая сковородка? Маленькую я что-то не нашла.
Юлия выключила микрофон, коротко извинилась перед участниками встречи и вышла в коридор.
— Валентина Сергеевна, я работаю. У меня важное совещание.
— Да вижу я, вижу, — отмахнулась свекровь. — Мне только курочку перевернуть.
И тут что-то внутри Юлии окончательно оборвалось.
Она стояла на пороге комнаты, наушники висели у неё на шее, а на экране ноутбука мигало сообщение от руководителя проекта. На кухне — Валентина Сергеевна, Полина и Вера. Все трое смотрели на неё так, будто именно она была здесь лишней.
— Я прошу вас уйти, — повторила Юлия. На этот раз голос у неё звучал ровно. — Прямо сейчас.
Полина фыркнула:
— Ну вот, опять у нашей невестки приступ. Дмитрию потом расскажем.
— Рассказывайте, — спокойно ответила Юлия. — А ключи оставьте на комоде в прихожей. Все комплекты.
Повисла тишина. Такая плотная, что стало слышно, как в кастрюле лениво побулькивает борщ.
Первой опомнилась Валентина Сергеевна.
— Ты… ты кем себя возомнила? — её голос сорвался на визг. — Я мать твоего мужа!
— Да, вы мать моего мужа, — кивнула Юлия. — А я хозяйка этой квартиры. И я больше не собираюсь терпеть, что ко мне во время работы приходят без предупреждения, готовят, едят, оставляют после себя грязь и уходят тогда, когда им вздумается.
Вера, до этого молчавшая, поднялась из-за стола.
— Девочки, пойдёмте. Не надо устраивать скандал.
— Нет уж, скандал как раз будет! — резко бросила Валентина Сергеевна и с грохотом швырнула половник в раковину. — Дмитрий узнает, как ты обращаешься с его матерью!
— Дмитрий всё знает, — тихо сказала Юлия. — И сегодня вечером мы окончательно это обсудим. А сейчас я прошу вас покинуть квартиру.
Она отступила в сторону, освобождая проход.
Полина схватила сумку, пробормотала что-то про «истеричку» и «неблагодарность» и направилась к двери. Вера устало вздохнула и пошла следом.
Валентина Сергеевна задержалась последней. Глаза у неё блестели — то ли от обиды, то ли от ярости.
— Ты ещё пожалеешь, — процедила она. — Обещаю.
— Возможно, — ответила Юлия. — Но так, как раньше, я больше жить не буду.
Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Юлия прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол.
Всё.
Или, наоборот, только начало.
Она просидела так около десяти минут, пока телефон не завибрировал сообщением от Дмитрия:
«Мама звонила. Плачет. Говорит, ты их выгнала. Юль, что случилось?»
Юлия набрала ответ, стёрла, потом написала заново:
«Приезжай домой. Нам нужно серьёзно поговорить. Сегодня решим всё раз и навсегда».
Она поднялась и пошла на кухню. Борщ уже остыл. На столе лежала недоеденная курица, рядом стояли три грязные тарелки, по скатерти рассыпались крошки, возле плиты расползалось жирное пятно.
Юлия распахнула окно, чтобы выветрить запах еды.
Потом взяла телефон и изменила код домофона. Следом позвонила мастеру и договорилась на завтра о замене замков.
Только после этого она вернулась к ноутбуку и написала руководителю проекта: «Прошу прощения за технические сложности. Я готова продолжить встречу в любое удобное для вас время».
И лишь отправив письмо, позволила себе заплакать. Без всхлипов, без громких рыданий — просто слёзы текли по лицу одна за другой.
Она понимала: самое тяжёлое ещё впереди.
Скоро приедет Дмитрий. И ему придётся выбрать.
Либо они вместе устанавливают новые правила.
Либо… Юлия не знала, что будет означать это «либо».
Но дороги назад уже не существовало.
Дмитрий должен был появиться с минуты на минуту.