Она резко сорвалась с места и принялась запихивать вещи в сумку, путая молнии и ручки.
— Идём, Дмитрий, — выдавила Валентина Сергеевна сквозь зубы, одарив меня взглядом, в котором плескалась бессильная злость. — Пусть катится к своим карпатским медведям. Посмотрим, как она там запоёт без тепла, борща и нормальной квартиры.
До прихожей я их всё-таки проводила. У стены сиротливо торчал огромный чемодан Марины — потёртый, перекошенный и щедро перемотанный скотчем. Сама Марина прижалась к обоям и старательно смотрела куда угодно, только не на меня.
Когда дверь захлопнулась за последним незваным жильцом, я повернула ключ во всех замках и на несколько секунд прижалась лбом к прохладной поверхности. Никакой командировки к медведям, разумеется, не существовало. Зато был разговор с моим братом-юристом, который уже давно повторял, что пора «разогнать это семейное болото». И ещё был забронирован номер в маленьком отеле у моря, неподалёку от Одессы, куда я собиралась уехать в отпуск. В первый нормальный отпуск за последние пять лет.
Квартиру я и правда решила сдать. Но вовсе не через агентство. Жить здесь должны были мои знакомые археологи: им как раз требовалось спокойное место на период обработки находок. Народ они аккуратный, тихий и очень терпеливый. А если Валентина Сергеевна вдруг решит явиться без приглашения, для них она станет всего лишь любопытным экспонатом из слоя позднего семейного абсурда.
Я вернулась на кухню, вылила в раковину остатки коньяка и распахнула окно. В комнату тут же хлынул прохладный вечерний воздух, вытесняя тяжёлый запах старомодных духов и чужих намерений. На столе обнаружилась забытая Мариной зачётка. Я раскрыла её и прочитала: «Факультет ветеринарии. Заочная форма обучения».
— Значит, педиатрический? — тихо усмехнулась я и без сожаления отправила книжицу в мусорное ведро.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Дмитрия: «Ольга, мама плачет, мы у неё. Ты правда уезжаешь в понедельник? Давай завтра поговорим».
Я открыла шкаф, достала старый рюкзак и спокойно начала складывать туда купальник, лёгкое платье и книгу по искусству Возрождения.
— Завтра я недоступна для анестезии, — произнесла я в пустую квартиру. — У меня начинается операция по спасению самой себя.
На следующее утро, стоя на перроне с небольшим чемоданом, я вдруг почувствовала невероятную лёгкость — словно с меня наконец сняли бетонную плиту. Город только просыпался, и в этом мягком утреннем свете вчерашний скандал казался дешёвым спектаклем, где мне слишком долго навязывали роль мебели.
Поезд протяжно подал сигнал. Я поднялась в вагон, и в ту же секунду телефон снова мигнул. На этот раз писала Валентина Сергеевна. Сообщение состояло исключительно из восклицательных знаков.
Я молча заблокировала номер, устроилась у окна и вставила наушники. За стеклом медленно потянулись дома, потом всё быстрее, быстрее — и я точно знала: когда вернусь, меня будет ждать уже другая квартира, другие ключи и, главное, совсем другое «мы».
Интересно всё-таки, карпатские медведи правда такие страшные, как ими пугает Валентина Сергеевна?