На протяжении всего следующего дня Дмитрий пытался всеми возможными способами вернуть меня в прежнее состояние «удобной супруги». С утра он пошёл по мягкому пути: говорил ласковые слова, рассыпался в комплиментах, изображал нежность и семейное единение. Потом, видимо, понял, что номер не проходит, и начал раздражаться. А ближе к вечеру выдал целую торжественную лекцию о том, что настоящая любящая жена никогда не позволит мужу позориться перед роднёй.
Я спокойно уточнила, почему тогда настоящий любящий муж сначала направо и налево раздаёт щедрые обещания, а потом просто ставит жену перед готовым фактом. Какого-то связного объяснения, разумеется, не последовало.
В субботу ровно в одиннадцать утра нашу дверь пронзил такой звонок, будто за ней стояла не семья, а пожарная тревога.
Первой в квартиру величественно вошла Вера Сергеевна, волоча за собой неподъёмную сумку. Следом, почти строем, протиснулись Валерия, её муж Андрей, два их сына шестнадцати и восемнадцати лет, а завершала это торжественное прибытие тётя Зоя. Она привезла две трёхлитровые банки солёных груздей и, по совершенно загадочной причине, большую перьевую подушку, зажатую под мышкой.
— Наташенька, чайник сразу ставь, мы после этой мокрой дороги голодные, как стая волков! — громовым голосом распорядилась свекровь, едва переступив порог.
Я приветливо поздоровалась, улыбнулась каждому с самым доброжелательным видом и молча перевела взгляд на Дмитрия. Муж посмотрел на меня так, словно просил о немедленном спасении, но довольно быстро понял: спасательная операция отменяется. После этого он с видом обречённого человека потащился на кухню включать чайник самостоятельно.
Минут через двадцать стало ясно, что одним чаем и печеньем эту прибывшую делегацию не удовлетворить. Валерия потребовала горячие бутерброды с сыром. Вера Сергеевна решительно отвергла бутерброды и заявила, что ей нужна нормальная пышная яичница с помидорами. Андрей во всеуслышание сообщил, что с утра ничего не ел, поэтому ему требуется что-нибудь серьёзное и обязательно мясное. Сыновья Валерии за считаные секунды обнаружили в холодильнике те самые сосиски. А тётя Зоя с видом эксперта объявила, что сосиски — это сплошная химия, и она, как человек разумный, согласна только на жидкую овсянку на молоке.
Дмитрий метался по кухне между плитой, холодильником и разделочной доской так, будто его подключили к электричеству. Я же в это время сидела в спальне, пила кофе и с большим удовольствием читала захватывающий детектив.
Примерно через час мой измученный супруг заглянул ко мне в комнату. Лоб он вытирал вафельным полотенцем, а вид у него был такой, будто он уже прошёл три круга кулинарного ада.
— Наташ, ну совесть имей! Выйди хоть овощи для салата нарежь!
— Дмитрий, милый, мы ведь ещё в четверг всё подробно проговорили, — напомнила я, даже не отрываясь от книги.
Он тяжело выдохнул и, не найдя новых аргументов, вернулся обратно на кухню.
К трём часам дня мойка уже напоминала опасную башню из грязных тарелок, чашек, сковородок и вилок. Яичница для Веры Сергеевны успела снизу основательно подгореть. Овсяная каша тёти Зои превратилась в плотный сероватый комок, который сама тётя после первой ложки дипломатично назвала «блюдом с необычным характером». И ведь это был всего лишь первый, разминочный приём пищи.
Ближе к вечеру Дмитрий уже явно сожалел о том дне, когда ему вообще пришла в голову блестящая мысль собрать всех родственников под одной крышей. Валерия вдруг решила, что ей срочно необходимо в торговый центр. Мальчишки начали ныть и требовать билеты в развлекательный комплекс. Свекровь внезапно вспомнила, что у неё закончились какие-то крайне важные таблетки, а значит, надо немедленно искать дежурную аптеку. Тётя Зоя, в свою очередь, собралась на ближайший овощной рынок и не желала откладывать это ни на минуту.
Дмитрий допустил стратегическую ошибку: предложил вызвать два такси и всем вместе по очереди проехать по нужным местам. Уже через десять минут в прихожей разгорелся настоящий семейный скандал, потому что каждый считал свой маршрут главным, а тратить время на чужие дела никто не собирался.
Я наблюдала за этим совещанием из дверного проёма с неподдельным интересом. Наконец муж, окончательно потеряв надежду справиться сам, повернулся ко мне:
— Наталья, может, ты хотя бы маму в аптеку отвезёшь, а потом к её подруге?
— Не получится, Димочка. У меня на вечер свои планы.
Вера Сергеевна тут же сжала губы и нахмурилась:
— Это какие ещё личные планы могут быть у замужней женщины в субботу вечером, когда в дом приехала вся семья?
Вот здесь я очень спокойно, вежливо, но достаточно отчётливо объяснила, что приезд этой самой семьи со мной никто обсуждать не потрудился. Следовательно, в моём расписании на текущую неделю никаких родственников предусмотрено не было.
Вера Сергеевна демонстративно ахнула и приложила ладонь к сердцу. Валерия громко заявила, что никак не могла ожидать от невестки такого холодного, почти бесчеловечного приёма. Андрей предпочёл стать как можно незаметнее и буквально растворился на фоне стены. И только тётя Зоя неожиданно расхохоталась — громко, раскатисто, от души.
— Да чего вы все к Наталье прицепились? — сказала она, отсмеявшись. — Дмитрий сам нам через день названивал, звал, обещал отдых как в сказке! Вот пусть теперь Дмитрий перед нами и расстилается!
С этой минуты тётя Зоя стала мне нравиться гораздо сильнее.
Осознав, что полноценный ужин собственными руками он уже не вытянет, Дмитрий капитулировал и заказал готовую еду из ресторана с доставкой. Сумма в итоговом чеке произвела на него впечатление, близкое к шоку. Особенно после того, как Валерия без малейшего смущения добавила в заказ две огромные пиццы, племянники выбрали самые дорогие наборы с наггетсами, а тётя Зоя попросила паровые котлеты из судака без специй.
В воскресенье утром начался второй сезон этого семейного представления. Дмитрий честно поднялся в восемь и приготовил громадную сковороду омлета на восьмерых. Но почти сразу выяснилось, что Валерии по утрам яйца вредны для желудка, Вера Сергеевна категорически хочет пышные сырники, один из парней признаёт на завтрак исключительно шоколадные хлопья с холодным молоком, а Андрей, зевая, поинтересовался, осталось ли в доме что-нибудь съедобное со вчерашнего вечера.