Спустя несколько минут обнаружилось, что одним рестораном дело вообще не ограничивается. По мнению Марины, на мне ещё должен был оказаться трёхъярусный торт, поиск толкового фотографа и выбор «главного» подарка для именинницы.
С подарком вышло особенно любопытно. Наталья Юрьевна, как оказалось, давно грезила новым двухкамерным холодильником. Марина предложила взять приличную, дорогую модель и оплатить её всем вместе. Правда, почти сразу добавила маленькое уточнение: свою часть она внесёт позже, потому что именно в этом месяце у неё внезапно возникли какие-то срочные траты.
— И какую сумму ты собираешься добавить потом? — спокойно спросила я.
— Ой, Виктория, ну что ты начинаешь? — отмахнулась Марина. — Потом разберёмся. Мы же семья!
Эту волшебную фразу про «мы же семья» я за свою жизнь слышала столько раз, что могла бы вышить её на полотенце и повесить в рамочку. Когда-то моя разумная коллега Елена дала мне очень полезный совет: «Виктория, если родня собирается скидываться на дорогую общую вещь, сразу пиши список, напротив каждого ставь конкретную сумму и собирай деньги до покупки. Иначе после вручения подарка обязательно появится человек, который обещал перевести свою долю вечером, потом в пятницу, потом после зарплаты, а через полгода искренне удивится, почему с него вообще что-то требуют».
Я вспомнила эти слова, достала листок и очень вежливо расписала стоимость холодильника на четверых: нас с Дмитрием, Марину и двух тёток.
— Когда все без исключения переведут свои части, тогда и поедем покупать холодильник, — подвела я итог.
Марина долго смотрела на получившуюся цифру, а потом неожиданно пришла к выводу, что маме вовсе не обязательно брать именно такую дорогую модель. Вполне, мол, подойдёт что-нибудь попроще. В результате её взноса так никто и не дождался. Дмитрий и две тётки сложились сами и купили холодильник подешевле — ровно на ту сумму, которую удалось собрать без Марины.
До юбилея оставалось около трёх недель. Наталья Юрьевна начала звонить мне едва ли не каждый день. Она подробно перечисляла, какие салаты должны стоять на столе, какие горячие блюда подать, какую музыку включить и в какой момент вынести торт. Я каждый раз предельно учтиво отвечала, что всеми приготовлениями теперь занимается Марина.
Сначала свекровь, кажется, просто не могла уложить это в голове. Потом в её голосе всё чаще стало проскальзывать раздражение. А однажды она не выдержала и приехала к нам домой лично.
— Виктория, объясни мне, что происходит? — заявила она прямо с порога. — Почему ты так показательно отошла от моего юбилея?
Я встретила её с самой доброжелательной улыбкой.
— Наталья Юрьевна, но юбилей — это всё-таки не свадьба, правда? Не стоит вокруг одной даты устраивать такой переполох.
Она сразу поняла, откуда взялась эта фраза. Лицо у неё вытянулось, губы сжались в тонкую линию.
— Ты до сих пор обижаешься из-за своего дня рождения? — сухо спросила она.
— Нет, я не обижаюсь, — ответила я. — Я просто наконец увидела, что мы с вами совершенно по-разному оцениваем семейные даты.
— Это вообще несравнимые вещи! — вспыхнула Наталья Юрьевна. — Мне исполняется семьдесят пять. Это серьёзный юбилей. А тебе тогда было всего пятьдесят!
— Интересно, — сказала я. — А с какого возраста день рождения вдруг становится достаточно значимым, чтобы родственники считали нужным на него прийти?
На этот вопрос Наталья Юрьевна так и не нашлась что ответить.
В итоге ресторан кое-как выбрала Марина, торт заказала тётя Галина, Дмитрий внёс нашу долю за подарок, а я честно предупредила, что появлюсь исключительно как рядовая гостья. Без организации, контроля, обзвона гостей и спасения ситуации в последний момент.
И вот за два дня до праздника мне позвонила дочь. Оказалось, она ещё давно купила нам с мужем билеты на спектакль, на который я очень хотела попасть. Постановка была редкая, билеты достать было трудно, а сам спектакль уже несколько раз переносили из-за гастролей труппы. Новая дата возникла неожиданно — и совпала как раз с юбилеем Натальи Юрьевны.
При желании билеты можно было вернуть. Дмитрий тяжело вздохнул и сразу сказал, что, видимо, от театра придётся отказаться.
И именно в эту секунду я вдруг совершенно ясно поняла: я ничего возвращать не хочу. Мне надоело, что мои желания в этой семье годами считались чем-то необязательным. Чем-то таким, что можно без раздумий сдвинуть, отменить, заменить чужими планами и ещё ожидать от меня благодарности за понимание.
Я спокойно, но твёрдо сказала Дмитрию, что иду на спектакль. Он снова вздохнул и решил, что поедет к матери один. Меня такой вариант полностью устраивал.
Вечером я позвонила Наталье Юрьевне сама.
— Наталья Юрьевна, простите, но на ваше торжество я прийти не смогу, — сказала я ровным голосом. — У меня появились планы, которые сейчас для меня гораздо важнее.
На другом конце провода воцарилось такое молчание, будто связь оборвалась. Но связь не оборвалась. Просто свекровь переваривала услышанное.
— Ты нарочно повторяешь мои слова? — наконец выдавила она.
— Да, нарочно, — честно призналась я. — Иначе вы снова сделаете вид, что не понимаете, о чём речь.
После этого началась настоящая буря. Наталья Юрьевна кричала, что я бессердечная, злопамятная и специально порчу ей праздник. Минут через десять мне перезвонила уже разъярённая Марина и заявила, что порядочные люди не бросают семью накануне важного события.
Я без всякого волнения напомнила ей, что семь месяцев назад эти самые «порядочные люди» легко предпочли моему юбилею шашлыки за городом.
— Мы тогда извинились! — выкрикнула Марина.
— Нет, — возразила я. — Ни один из вас даже не попытался извиниться.
Марина на миг сбилась, будто сама вдруг поняла, что я права, но почти сразу снова собралась и перешла в наступление.