Слишком уж ясно теперь складывалась вся картина. И его опущенный взгляд, когда он в очередной раз тянул из матери деньги. И та поспешность, с которой Артём собирал вещи после развода, даже не пытаясь завести разговор о каком-либо разделе имущества.
Он просто выставил мать вперёд, как щит, прекрасно зная её напористость и привычку добиваться своего криком. Рассчитывал, что Дарья испугается скандала, уступит хоть что-нибудь, отдаст деньги лишь бы отвязались. А может, просто решил ударить по бывшей жене не своими руками.
— Но ремонт… — почти без силы произнесла Галина Сергеевна, будто хватаясь за последнюю ниточку прежней уверенности. — Он ведь здесь обои клеил. В коридоре ламинат укладывал.
— Обои можете забрать, — Дарья отвернулась к окну. — Хоть сейчас сдирайте. И шкаф в прихожей тоже уносите, тот самый, который он купил на первую зарплату.
Она сложила руки на груди и посмотрела на свекровь спокойно, без злости, но твёрдо.
— Я не стану мешать. Забирайте шкаф, его старые кроссовки из-под тумбы — и возвращайтесь к своему сыну.
Галина Сергеевна поднялась не сразу. Вся прежняя властность словно выветрилась из неё за несколько минут. Плечи осели, спина согнулась, взгляд потух. Перед Дарьей стояла уже не грозная женщина, пришедшая требовать чужое, а уставшая пожилая мать, которую жестоко обманул самый родной человек.
Она молча направилась в прихожую. Больше не было ни громких обвинений, ни угроз судами, ни уверенных заявлений. Дарья даже не пошла за ней.
В коридоре тихо зашуршала ткань пальто.
— Ключи его там лежат, на тумбочке, — донёсся из прихожей глухой голос Галины Сергеевны. — Я ему всё скажу. Негодяй.
Дверь тяжело закрылась.
Дарья ещё несколько минут стояла у окна и смотрела, как во дворе один за другим зажигаются фонари. Тупая боль в висках понемногу отступала. Потом она прошла в прихожую, взяла с тумбы тяжёлую связку с нелепым брелоком в виде руля, который принадлежал Артёму, и без колебаний отправила её в мусорное ведро.
Утром следующего дня Дарья нашла мастера по объявлению и вызвала его без промедления. Замок заменили минут за двадцать. Кошелёк стал легче на тысячу двести гривен, зато собственная квартира снова стала по-настоящему её пространством — без внезапных визитов, чужих претензий и незваных проверок.
Минуло два месяца.
Дарья шла домой после работы и у подъезда столкнулась с соседкой с третьего этажа. Та выгуливала мопса и, как обычно, попутно собирала все новости двора.
— Дарьенька, а ты слышала, что твой Артём с матерью в пух и прах разругался? — соседка придержала поводок, чтобы пёс не путался под ногами.
— Бывший, — автоматически поправила Дарья. — Нет, не слышала. Мы не поддерживаем связь.
— Ох, там такой шум был! — женщина тут же понизила голос, хотя вокруг никого не оказалось. — Галина его из квартиры выгнала. Сказала, пока всё до последней гривны не вернёт, даже на порог не пустит. Он теперь у какого-то приятеля перебивается, вроде на складе ночует. А ту разбитую машину продал по запчастям.
Дарья коротко хмыкнула, поправила сумку на плече и достала новые ключи.
— Всякое бывает, — ровно ответила она. — Хорошего вечера, тётя Татьяна.
Она открыла дверь подъезда и вошла внутрь. Чужая жизнь больше не имела к ней никакого отношения.